Комментарий к ук рф ст 2261

Статья 87. Уголовная ответственность несовершеннолетних

1. Несовершеннолетними признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось четырнадцать, но не исполнилось восемнадцати лет.

2. К несовершеннолетним, совершившим преступления, могут быть применены принудительные меры воспитательного воздействия либо им может быть назначено наказание, а при освобождении от наказания судом они могут быть также помещены в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа.

Комментарий к Ст. 87 УК РФ

1. Несовершеннолетними в нормах гл. 14 УК закон признает лиц мужского и женского пола, которым ко времени (на момент) совершения преступления исполнилось 14, но не исполнилось 18 лет. На лиц, совершивших преступления в несовершеннолетнем возрасте, которым 18 лет исполнилось на момент постановления приговора, правила гл. 14 УК применяются с некоторыми ограничениями. Например, в отношении этих лиц не применяются: положения ч. 2 ст. 88 УК, допускающие взыскание штрафа с родителей или иных законных представителей осужденного с их согласия; положения ч. 6 ст. 88 УК об отбывании наказания в виде лишения свободы в воспитательной колонии; положения ст. ст. 90 — 92 УК относительно применения ПМВВ, помещения в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием. При определенных условиях, указанных в ст. 96 УК, положения гл. 14 УК, за исключением помещения в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием и назначения отбывания наказания в воспитательной колонии, закон распространяет и на лиц, совершивших преступления в возрасте от 18 до 20 лет.

2. В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 421 УПК установление возраста несовершеннолетнего входит в число обстоятельств, подлежащих доказыванию по делам несовершеннолетних. При этом следует иметь в виду, что лицо считается достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, не в день рождения, а по истечении суток, на которые приходится этот день, т.е. с нуля часов следующих суток. Так, если днем рождения является 10 июня 1992 г., то днем совершеннолетия будет считаться 11 июня 2010 г. Если возраст подсудимого устанавливается судебно-медицинской экспертизой, то днем рождения считается последний день того года, который назван экспертами, а при определении возраста минимальным и максимальным числом лет, суду следует исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста такого лица.

3. При решении вопроса о привлечении к уголовной ответственности несовершеннолетнего следует иметь в виду положения ч. 3 ст. 20 УК, согласно которым, если несовершеннолетний достиг возраста, с которого он может быть привлечен к уголовной ответственности, но имеет не связанное с психическим расстройством отставание в психическом развитии, ограничивающее его способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности. При наличии данных, свидетельствующих об умственной отсталости несовершеннолетнего подсудимого, в силу ст. ст. 195 и 196, ч. 2 ст. 421 УПК назначается судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза для решения вопроса о наличии или отсутствии у несовершеннолетнего отставания в психическом развитии.

4. В приговоре, постановленном в отношении несовершеннолетнего подсудимого, суд наряду с вопросами, указанными в ст. 299 УПК, обязан, как это определено в ст. 430 УПК, при наличии оснований решить вопрос о возможности освобождения несовершеннолетнего от наказания в случаях, предусмотренных ст. 92 УК, либо условного осуждения, либо назначения ему наказания, не связанного с лишением свободы, приведя мотивы принятого решения. При этом следует иметь в виду, что несовершеннолетним, совершившим преступления, могут быть применены ПМВВ либо им может быть назначено наказание, а при освобождении от наказания судом они могут быть также помещены в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием.

5. Рассматривая вопросы о назначении наказания несовершеннолетним, Пленум ВС РФ в Постановлении от 01.02.2011 N 1 ориентировал суды на необходимость повышенного внимания к своевременному и качественному рассмотрению дел о преступлениях несовершеннолетних. Судопроизводство по делам этой категории, в соответствии с разъяснениями Пленума, должно основываться на строгом соблюдении требований материального и процессуального законодательства, максимально способствовать обеспечению интересов защиты законных прав несовершеннолетних, назначению справедливого наказания, предупреждению совершения новых преступлений. При решении вопроса о назначении наказания несовершеннолетним суду рекомендовалось обсуждать прежде всего возможность применения наказания, не связанного с лишением свободы, имея в виду не только требования, изложенные в ст. 60 УК (характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание), но и условия, предусмотренные ст. 89 УК (условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, уровень психического развития, иные особенности личности, влияние старших по возрасту лиц). Суд вправе принять решение о назначении несовершеннолетнему наказания в виде лишения свободы лишь тогда, когда исправление его невозможно без изоляции от общества, обязательно мотивировав в приговоре принятое решение.

Декриминализация статьи 188 УК РФ

Одной из наиболее существенных новелл в росcийcком законодательстве, вводимой по инициативе Президента страны, является пересмотр подхода к такому существенному преступлению в сфере экономики, как контрабанда.

При вступлении в таможенный союз России, Беларуси и Казахстана мы оказались в интересной ситуации: у Беларуси уголовная ответственность за экономическую контрабанду отсутствует, а у Казахстана — имеется.

Опасная контрабанда

И вот принято решение полностью декриминализировать ч.1 ст. 188 УК РФ. Отныне все деяния по недекларированию или недостоверному декларированию сколь угодно крупных партий товаров, не связанные с неуплатой таможенных платежей, будут квалифицироваться по ст. 16.2 КоАП РФ.

Перемещение через государственную границу РФ особо опасных предметов (сильнодействующих веществ, ядов, взрывчатки, оружия, ядерных материалов, и т.д.) стратегически важных ресурсов и товаров будет в новой редакции УК наказываться по ст. 2261. Следствие по таким уголовным делам будут вести органы ФСБ.

Примечательно, что список стратегически важных ресурсов и товаров будет утверждаться Правительством РФ, и вполне возможно, что в него могут попасть товары, чей оборот критически важен для экономики страны, например, лес или нефть.

Контрабанда наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров, а также особых инструментов, которые используются для изготовления наркотиков, отныне будет преследоваться по ст. 2291 УК РФ, расследоваться же такие дела будут сотрудниками ФСКН.

Деньги – на бочку

Вместе с исчезновением ст.188 УК РФ значительно расширена диспозиция ст. 194 «Уклонение от уплаты таможенных платежей» , которая теперь будет включать 4 части. Уголовная ответственность по ч. 1 ст. 194 будет возникать, если сумма неуплаченных таможенных платежей превысит для частных лиц 1 миллион рублей, а для организаций – 2 миллиона. По части 2 ответственность наступит при неуплате 3 миллионов физическими лицами и 10 миллионов – организациями.

Примечательно, что по принимаемому законопроекту размер «стартовой» суммы будет снижен — ранее для возбуждения уголовного дела сумма неуплаченных платежей должна была составить 3 миллиона рублей, а в крупном размере (для квалификации по ч.2) – 36 миллионов рублей. Избежать же уголовной ответственности по ч.1 ст.194, как и за многие другие экономические преступления возможно при возмещении неуплаченных платежей в федеральный бюджет в 5-кратном размере. А вот откупиться от ответственности по частям 2, 3, 4 ст. 194, не получиться.

Содержание вновь вводимой третьей и четвертой части новой редакции ст. 194 будет в общем повторять диспозицию ч.3 и 4 отменяемой 188 статьи УК. Как квалифицирующие обстоятельства, увеличивающие наказание будут рассматриваться уклонение с использованием служебного положения, с применением насилия и, по части 4 — совершенное организованной группой.

Помните, что для того чтобы быть уверенными своей юридической подкованности недостаточно просто прочитать статью, воспользуйтесь юридической консультацией в режиме онлайн для уточнения всех деталей.

Статья 214. Вандализм

1. Вандализм, то есть осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах, —

наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев.

2. Те же деяния, совершенные группой лиц, а равно по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, —

наказываются ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

Комментарий к Ст. 214 УК РФ

1. Общественная опасность вандализма, в отличие от хулиганства, состоит не только в том, что эти действия грубо нарушают общественный порядок, спокойствие граждан, нормы общественной нравственности, но и в том, что причиняется вред имуществу путем осквернения зданий и иных сооружений, порчи имущества на транспорте или в иных общественных местах. По этим же основаниям от хулиганства отличается и вандализм, совершенный по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. В тех случаях, когда наряду с вандализмом лицо совершает хулиганство, ответственность за которое предусмотрена ст. 213 УК, содеянное следует квалифицировать по совокупности названных статей УК (см. п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2007 N 45).

Следует отметить, что вандализм причиняет и духовный вред обществу.

2. Дополнительным объектом преступления являются отношения собственности.

Предметом преступления могут быть построенные людьми здания и иные сооружения, т.е. недвижимые объекты, различные по функциональному назначению (предназначенные для проживания, работы, обучения, хранения ценностей, имущества, проведения спортивных, культурных мероприятий и т.п.), находящиеся в общественном, коллективном или индивидуальном пользовании (стадионы, мосты, путепроводы, наземная часть трубопроводов, заборы и др.), любое имущество на общественном транспорте или в иных общественных местах (сиденья, стекла, световые приборы, оборудование, кузова транспорта, светофоры, двери, окна, стены помещений клубов, кинотеатров, культурно-развлекательных центров, парков отдыха, аттракционы, пульты управления, переговорные устройства, туалеты и т.д.).

Личное движимое имущество, товары, природные объекты, лесные насаждения не являются предметом данного преступления.

3. Объективная сторона вандализма выражается в действиях, оскорбляющих общественную нравственность: в осквернении зданий или иных сооружений; в порче имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах.

Осквернение предполагает различные действия, приводящие к приданию общественным зданиям, сооружениям или их частям обезображенного внешнего вида, оскорбляющие общественную нравственность. Это выражается в нанесении непристойных рисунков, надписей циничного содержания, нецензурных слов, наклеивании плакатов, репродукций, стихотворений аморального содержания, загрязнении зданий и сооружений красящими веществами, нечистотами, в повреждении памятников истории и культуры, их художественных элементов, барельефов, вывесок, дверей, в глумлении над общепринятыми духовными и историческими ценностями, например размещение фашистской символики на монументах борцам против фашизма и нацизма, нанесение на культовые здания надписей или изображений, которые оскорбляют чувства верующих, и т.д.

Не образуют состава вандализма действия, не рассчитанные на оскорбление общественной нравственности или общественную реакцию, например нанесение нецензурных слов на заборе заброшенного здания, нанесение безнравственных рисунков в безлюдных местах и т.д., а также самовольное нанесение надписей, не противоречащих общественной нравственности, например художественное изображение на заборе или стене здания природы, животных, птиц, написание пристойных изречений, лозунгов.

Под порчей имущества понимается разрушение, уничтожение или повреждение имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах, приведение в полную или частичную непригодность для общественного пользования в соответствии с его назначением различными способами. Вандализм, сопряженный с умышленным уничтожением либо повреждением имущества в крупном размере или со значительным ущербом, квалифицируется по совокупности со ст. 167 УК, а при сочетании с корыстными мотивами — по совокупности с преступлениями против собственности.

4. Под общественным местом понимается пространство, территория, в том числе в транспорте, выделенная для общественного пользования.

5. Вандализм имеет формальный состав, преступление считается оконченным либо с момента выполнения действий, выражающихся в осквернении зданий и сооружений, либо с момента порчи имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах.

6. Субъективная сторона вандализма характеризуется прямым умыслом, лицо осознает, что совершает указанные в законе действия, и желает их совершить.

7. Субъект преступления — вменяемое физическое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

8. Вандализм является смежным составом с массовыми беспорядками (ст. 212 УК), хулиганством (ст. 213 УК), умышленным уничтожением или повреждением памятников истории и культуры (ст. 243 УК), надругательством над местами захоронения умерших (ст. 244 УК), умышленным уничтожением или повреждением имущества (ст. 167 УК), приведением в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст. 267 УК). Отличие вандализма от смежных составов проводится по предмету или месту совершения преступления. Так, умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 УК), уничтожение или повреждение памятников истории и культуры (ст. 243 УК), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст. 267 УК) отличаются от состава вандализма по предмету преступления, а надругательство над телами и местами их захоронения (ст. 244 УК) отличается по месту преступления (места захоронения).

9. Согласно ч. 2 комментируемой статьи к квалифицирующим признакам вандализма относятся те же деяния, совершенные группой лиц (ст. 35 УК), а равно по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Если наряду с вандализмом совершены деяния, предусмотренные ст. 282 УК, содеянное квалифицируется по совокупности ст. ст. 214 и 282 УК (см. п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2011 N 11).

Иностранцев осудили за контрабанду голов пеликанов в Алтайском крае

вчера в 09:18, просмотров: 137

Третьяковским районным судом вынесен приговор по уголовному делу в отношении двоих граждан Республики Казахстан. Они признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного частью 1 ст. 2261 УК РФ (контрабанда, то есть незаконное перемещение через Государственную границу РФ с государствами – членами Таможенного союза в рамках ЕврАзЭс стратегически важных ресурсов, в крупном размере).

Государственное обвинение поддержано Рубцовской транспортной прокуратурой. Суд установил, что граждане Республики Казахстан незаконно переместили высушенные головы пеликанов, относящихся к виду «Пеликан розовый» (39 штук) и к виду «Пеликан кудрявый» (9 штук) через Государственную границу с территории Республики Казахстан на территорию РФ.

Сотрудниками пограничной службы на Государственной границе РФ при прохождении пограничного контроля были обнаружены и изъяты незаконно перемещенные 48 высушенных голов двух видов птиц семейства пеликановые, которые относятся к редким видам, занесенным в Красную книгу России и Казахстана. Общая стоимость фрагментов птиц, являющихся согласно постановлению Правительства №923 от 13.009.2012 «Об утверждении перечня стратегически важных товаров и ресурсов для целей ст. 226.1 УК РФ» стратегически важными ресурсами, составила 2 880 000 рублей.

При рассмотрении дела в суде подсудимые вину признали полностью. Третьяковским районным судом каждому из соучастников назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы условно, с испытательным сроком 2 года.

  • Самое интересное
  • По теме
  • Комментарии

Оставьте ваш комментарий

Популярно в соцсетях

Сетевое издание «МК на Алтае» brl.mk.ru

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-57465

Учредитель СМИ – ЗАО «Редакция газеты «Московский Комсомолец»

Редакция СМИ – ООО «Грандалтай»

Адрес редакции: 656056, г. Барнаул, ул. Короленко, д. 51, офис 206

Главный редактор Панченко Артемий Константинович

телефон: 8 (3852) 72-28-30

Все права на материалы, опубликованные на сайте brl.mk.ru, принадлежат редакции и охраняются в соответствии с законодательством РФ.
Использование материалов, опубликованных на сайте brl.mk.ru допускается только с письменного разрешения правообладателя и с обязательной прямой гиперссылкой на страницу, с которой материал заимствован. Гиперссылка должна размещаться непосредственно в тексте, воспроизводящем оригинальный материал mk.ru, до или после цитируемого блока.

Для читателей: в России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля».
Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба».

2261 ч1 судебная практика

Раздел I . Разъяснения и практика Верховного Суда

1. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 июля 2016 года № 34 «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта Федерального закона «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации».

2. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06 июля 2016 года).

Раздел II . Судебная практика Свердловского областного суда

I . Споры, возникающие из жилищных правоотношений

1. Семья, имеющая трех детей, среди которых есть ребенок, находящийся под опекой, признается многодетной семьей, имеющей право на первоочередное включение в списки молодых семей, нуждающихся в социальных выплатах на приобретение жилого помещения или создание объекта индивидуального жилищного строительства.

Г., действующая в интересах несовершеннолетнего Ш., обратилась в суд с иском к Администрации городского округа (далее – Администрация ГО) и с учетом уточнения исковых требований просила признать незаконным отказ Администрации ГО во включении в состав ее семьи несовершеннолетнего опекаемого Ш., признать несовершеннолетнего опекаемого Ш. членом своей семьи, обязать ответчика включить ее многодетную семью в список молодых семей, изъявивших желание получить социальную выплату по городскому округу во внеочередном порядке.

В обоснование иска Г. указала, что по договору о приемной семье приняла на воспитание несовершеннолетнего племянника Ш. Ей разрешено расходование денежных средств, выплачиваемых на содержание ребенка, находящегося под опекой, в интересах подопечного для удовлетворения повседневных потребностей и нужд. Родители Ш. решением суда лишены родительских прав, и с них в пользу Г. взысканы алименты. В состав ее семьи входят еще двое детей. Г. выдано удостоверение многодетной матери. Семья является участником подпрограммы «Обеспечение жильем молодых семей» (далее – Подпрограмма) федеральной целевой программы «Жилище» на 2015 — 2020 годы (далее – Программа). В первую очередь в списки семей, изъявивших желание получить социальную выплату, включаются молодые семьи – участники Программы, поставленные на учет в качестве нуждающихся в улучшении жилищных условий до 01 марта 2005 года, а также молодые семьи, имеющие трех и более детей. При обращении в Администрацию ГО с заявлением о включении в состав ее семьи несовершеннолетнего опекаемого Г. получила отказ со ссылкой на то, что опекаемый ребенок не является членом ее семьи. Кроме того, Администрация указала, что Ш. сохраняет право пользования жилым помещением, где проживает его мать. Однако проживание Ш. в ранее занимаемом помещении является невозможным в связи с проживанием в нем его биологической матери Ж., лишенной родительских прав. К тому же, в данной квартире зарегистрированы 5 человек.

Решением суда в удовлетворении исковых требований Г. отказано.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции, указав следующее.

Понятие «член семьи» по-разному трактуется в семейном, жилищном законодательстве и законодательстве о предоставлении мер социальной поддержки.

Согласно ст. ст. 31, 69 и 91.8 Жилищного кодекса Российской Федерации к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным лицом в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника жилого помещения, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи, ведут с ним общее хозяйство .

В силу ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации к членам семьи относятся супруги, родители и дети (усыновители и усыновленные).

На основании ст. 1 Закона Свердловской области от 20 ноября 2009 года № 100-ОЗ «О социальной поддержке многодетных семей в Свердловской области» многодетными являются семьи, имеющие трех и более детей в возрасте до восемнадцати лет, в том числе детей, принятых в семью на воспитание.

Во исполнение предписаний ч. 2 ст. 40 Конституции Российской Федерации, конкретизированных в ст. 2 Жилищного кодекса Российской Федерации, и в целях формирования рынка доступного жилья экономкласса, отвечающего требованиям энергоэффективности и экологичности, а также выполнения государственных обязательств по обеспечению жильем установленных федеральным законодательством категорий граждан Правительство Российской Федерации утвердило Программу , а в качестве ее составной части — Подпрограмму , включающую Правила предоставления молодым семьям социальных выплат на приобретение (строительство) жилья и их использования (далее – Правила).

Закрепляя в Правилах порядок предоставления молодым семьям социальных выплат, Правительство Российской Федерации определило, что в первую очередь в списки молодых семей – участников Подпрограммы, изъявивших желание получить социальную выплату в планируемом году, включаются молодые семьи — участники Подпрограммы, поставленные на учет в качестве нуждающихся в улучшении жилищных условий до 01 марта 2005 года (п. 25 Правил).

Установленный Правилами круг лиц, имеющих право на первоочередное включение в списки, был дополнен указанием на молодые семьи, имеющие 3 и более детей ( подп. «в» п. 13 Изменений, которые вносятся в федеральную целевую программу «Жилище» на 2011 — 2015 годы, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 22.11.2012 N 1204). Принимая данную норму, Правительство Российской Федерации фактически расширило круг лиц, имеющих право претендовать на получение указанной социальной выплаты в рамках Подпрограммы, повысив тем самым уровень социальной защиты молодых семей и улучшив их положение.

На момент рассмотрения спора действовало Постановление Администрации ГО «Об утверждении Порядка предоставления социальных выплат на приобретение (строительство) жилья молодым семьям за счет средств местного бюджета на территории городского округа. на 2012 — 2015 годы».

При разрешении требования о признании членом семьи Г. несовершеннолетнего опекаемого следовало руководствоваться положениями законодательства о предоставлении социальной поддержки семьям, в соответствии с которыми семья истца имеет трех детей, включая опекаемого Ш.

Отказ Администрации ГО во включении опекаемого Ш. в состав семьи истца нарушает его право на получение социальной поддержки в составе семьи Г. в рамках Подпрограммы «Обеспечение жильем молодых семей».

Суд первой инстанции неправильно применил нормы материального права. Выводы суда, изложенные в решении, не соответствуют обстоятельствам дела.

По делу вынесено новое решение об удовлетворении исковых требований.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 11 августа 2016 года по делу № 33-13022/2016

2. Ссылка суда на то, что истцом не представлено надлежащих и достоверных доказательств, подтверждающих добровольность выезда ответчика из спорной квартиры, признана неправомерной, поскольку именно ответчик должен доказать суду, что его выезд из жилого помещения носил вынужденный характер.

К. обратился в суд с иском к Ж. о признании ее утратившей право пользования жилым помещением. В обоснование исковых требований К. указал, что в соответствии с ордером он является нанимателем данного жилого помещения. В 1999 году с его согласия в спорное жилое помещение в качестве члена семьи была вселена Ж. С 2011 года Ж. выехала на другое постоянное место жительства, вывезла все принадлежащие ей вещи. Совместный сын сторон П. остался проживать с отцом. Жилищно-коммунальные услуги Ж. не оплачивает, препятствия в пользовании жилым помещением ей не чинятся, отношения между сторонами прекращены, ответчик Ж. перестала быть членом семьи истца.

Принимая решение об отказе в удовлетворении требований К., суд первой инстанции сослался на ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Как указал суд, истцом не представлено убедительных и достаточных доказательств того, что Ж. в добровольном порядке выехала из спорной квартиры и отказалась от прав и обязанностей, вытекающих из договора найма, приобрела право пользования иным жилым помещением. По мнению суда, ее выезд был обусловлен конфликтными отношениями с нанимателем спорного жилого помещения.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции, указав следующее.

Установлено, что истец К. является нанимателем спорного жилого помещения, в котором с 24 декабря 1999 года ответчик Ж. зарегистрирована в качестве члена семьи.

На основании ч. 1 ст. 69 Жилищного кодекса Российской Федерации к членам семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, а также дети и родители данного нанимателя. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы признаются членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма, если они вселены нанимателем в качестве членов его семьи и ведут с ним общее хозяйство. В исключительных случаях иные лица могут быть признаны членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма в судебном порядке.

Согласно ч. 3 ст. 83 Жилищного кодекса Российской Федерации в случае выезда нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор социального найма жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», разрешая споры о признании нанимателя, члена семьи нанимателя или бывшего члена семьи нанимателя жилого помещения утратившими право пользования жилым помещением по договору социального найма вследствие их постоянного отсутствия в жилом помещении по причине выезда из него, судам надлежит выяснять: по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др.

Неправомерна ссылка суда первой инстанции на то, что истцом К. не представлено надлежащих и достоверных доказательств, подтверждающих добровольность выезда ответчика из спорной квартиры. Именно ответчик Ж. должна доказать суду, что ее выезд из жилого помещения носил вынужденный характер.

Согласно решению суда по иску К. к Ж. об определении места жительства несовершеннолетнего П., 1999 года рождения, ребенок с 2013 года постоянно проживает с отцом. К. и Ж. проживают раздельно, Ж. не работает, состоит на персонифицированном учете в связи с тем, что была замечена в употреблении спиртных напитков, отсутствовала по нескольку дней дома.

Читайте так же:  Где вступать в наследство по завещанию

Из показаний свидетелей следует, что Ж. добровольно выехала из спорной квартиры в марте 2011 года по причине плохих отношений с истцом. Конфликты между ними возникали в связи с тем, что ответчик Ж. злоупотребляла спиртными напитками. Ж. забрала свою одежду и в квартире больше не появлялась. С сыном П. она отношения не поддерживает, проживает с другим мужчиной в его квартире, расходы по содержанию жилья и оплате коммунальных услуг не несет.

Ответчик Ж. утратила право пользования спорным жилым помещением, поскольку выехала из него добровольно, ее отсутствие носит длительный характер, обязательства, вытекающие из договора найма, ответчик не исполняет.

По делу вынесено новое решение об удовлетворении иска.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 02 сентября 2016 года по делу № 33-14134/2016

Ш. обратилась с иском к Администрации городского округа (далее – Администрация ГО) о признании права пользования жилым помещением, признании права на заключение договора социального найма.

В обоснование требований Ш. указала, что в 2008 году ей взамен сгоревшего жилого помещения ответчиком было предоставлено спорное жилое помещение без права передачи в собственность. До настоящего времени она проживает в квартире с детьми, оплачивает жилищно-коммунальные услуги, вместе с тем не может получить регистрацию в жилом помещении вследствие отсутствия договора социальной найма, который с ней не заключают, ссылаясь на утрату документов.

Заочным решением заявленные требования удовлетворены на том основании, что ответчиком не представлено доказательств незаконности вселения в жилое помещение, истец оплачивает жилищно-коммунальные услуги.

С таким выводом суд апелляционной инстанции не согласился, указав следующее.

Спорное жилое помещение находится в муниципальной собственности городского округа. Постановлением главы Администрации ГО (далее – Постановление) данное помещение предоставлено истцу Ш. и членам ее семьи для проживания без права передачи помещения в собственность и без права регистрации в нем.

Сам по себе запрет регистрации в жилом помещении противоречит положениям ст. 3 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», а также п. 1 Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1995 года № 713. Из указанных норм следует, что регистрация является административным актом, граждане Российской Федерации обязаны регистрироваться по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, регистрация не влечет возникновения прав на жилое помещение.

В совокупности с запретом на передачу спорного жилого помещения в собственность указанное выше Постановление главы Администрации ГО свидетельствует о том, что данное помещение предоставлено не на условиях социального найма. Кроме того, истец Ш. зарегистрирована в другом жилом помещении.

Истец Ш. обращалась в Администрацию ГО с заявлением о заключении договора социального найма. В удовлетворении заявления ей было отказано на том основании, что жилое помещение является служебным.

В материалах дела отсутствуют доказательства, которые свидетельствовали бы о наличии оснований для предоставления истцу жилого помещения на условиях социального найма, что позволило бы не применять названное выше Постановление в силу абз. 13 ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В 2008 году предоставление гражданину жилья по договору социального найма производилось при наличии совокупности следующих условий: лицо нуждается в жилом помещении, принято на учет как малоимущее, жилое помещение предоставляется в порядке очередности (ч. 2 ст. 49, ч. 1 ст. 52 Жилищного кодекса Российской Федерации).

Из объяснений Ш. следует, что она не обращалась в органы местного самоуправления в целях постановки на учет в качестве малоимущей и нуждающейся в жилом помещении.

В деле отсутствуют доказательства того, что жилое помещение было предоставлено в результате уничтожения при пожаре принадлежавшего истцу жилого помещения.

Факт оплаты жилищно-коммунальных услуг сам по себе не свидетельствует о приобретении истцом права пользования жилым помещением по договору социального найма.

Тот факт, что ответчик не оспаривал вселение истца в жилое помещение, также не свидетельствует о признании за истцом права пользования жилым помещением на условиях социального найма.

Предоставление истцу жилого помещения муниципального жилищного фонда не свидетельствует о предоставлении его по договору социального найма, оснований для признания за истцом права пользования жилым помещением по договору социального найма не имелось.

Решение отменено, принято новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 23 сентября 2016 года по делу № 33-14978/2016

4. Доли в праве собственности на жилое помещение, приобретенное с использованием средств материнского (семейного) капитала, определяются исходя из равенства прав родителей и детей на средства материнского (семейного) капитала, а не на все средства, за счет которых было приобретено жилое помещение.

Т. обратилась в суд с иском к Ю. о расторжении брака, разделе квартиры и иного совместно нажитого имущества. В обоснование исковых требований Т. указала, что в период брака супругами была приобретена квартира с использованием средств материнского (семейного) капитала и личных денежных средств истца, полученных в дар от родителей.

Суд первой инстанции, приняв во внимание факт использования средств материнского капитала на приобретение квартиры, факт приобретения квартиры в период брака для совместного проживания семьи, ее регистрацию сторонами в общую совместную собственность, обременение ипотекой, отсутствие сведений о наличии у сторон в собственности иного жилого помещения, определил доли сторон в праве собственности на квартиру. За несовершеннолетними детьми признано право собственности на 2/10 доли за каждым, а за Ю. и Т. — на 3/10 доли за каждым. Суд не принял во внимание доводы Т. о том, что для приобретения квартиры были использованы ее личные средства, подаренные ее родителями, поскольку в нарушение ст. ст. 161, 162 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации надлежащих письменных доказательств истцом Т. не было представлено.

Суд апелляционной инстанции изменил решение суда первой инстанции в части раздела квартиры по следующим основаниям.

Согласно п. 1 ст. 36 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью.

Из анализа указанной нормы следует, что доля Т. в праве собственности на спорную квартиру могла быть увеличена с учетом вложения ее личных денежных средств при условии предоставления доказательств данного факта.

Ю., не оспаривая участие родителей супруги в приобретении квартиры, утверждал, что указанные средства были переданы в дар их семье, включая их первого совместного ребенка.

Согласно п. 1 ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пп. 2 и 3 названной статьи.

Судебная коллегия, согласившись с доводами Т., допросила в судебном заседании в качестве свидетеля ее отца, который подтвердил факт дарения денежных средств своей дочери, а не семье.

Исходя из анализа ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения денежных средств может быть совершен устно.

В связи с этим личная доля Т. с учетом стоимости квартиры составляет 1/5.

Из материалов дела следует, что при приобретении супругами квартиры были использованы кредитные денежные средства и средства материнского капитала.

Поскольку супругами были использованы средства материнского капитала для покупки спорной квартиры, в данном случае подлежала применению ч. 4 ст. 10 Федерального закона от 29 декабря 2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» (далее – Федеральный закон от 29 декабря 2006 года № 256-ФЗ).

Из положений указанной нормы следует, что законодатель определил вид собственности на жилое помещение, приобретенное (построенное, реконструированное) с использованием средств (части средств) материнского капитала, — общая долевая собственность родителей и детей.

При наступлении срока оформления права собственности детей на имущество в соответствии с обязательством, данным родителями, последние в силу вышеуказанной нормы Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 256-ФЗ обязаны оформить жилое помещение в общую долевую собственность, в том числе детей. Эта обязанность исполнена не была.

Раздел жилого помещения, приобретенного с использованием средств материнского (семейного) капитала, без учета интересов детей, имеющих наряду с родителями право на такое жилое помещение, невозможен.

Доли в праве собственности на жилое помещение, приобретенное с использованием средств материнского (семейного) капитала, определяются исходя из равенства прав родителей и детей на средства материнского (семейного) капитала, а не на все средства, за счет которых было приобретено жилое помещение.

Доли Т., Ю. и их двоих несовершеннолетних детей составляют по 1/25 каждому. Доли супругов в совместно нажитом имуществе составляют по 8/25.

При установленных обстоятельствах доля Т. в праве собственности на квартиру равна 14/25 (8/25 (супружеская доля) + 1/25 (доля из средств материнского капитала) + 1/5 (доля из личных денежных средств)), доля Ю. – 9/25 (8/25 (супружеская доля) + 1/25 (доля из средств материнского капитала)). За несовершеннолетними детьми признано право собственности на 1/25 долю за каждым.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 27 сентября 2016 года по делу № 33-11090/2016

5. Суд апелляционной инстанции не учел, что при смене управляющих компаний оплата коммунальных услуг в пользу новой компании взимается с даты, указанной в решении общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме о выборе управляющей организации, или с даты заключения договора управления многоквартирным домом, но не ранее даты начала поставки коммунального ресурса.

Управляющая компания — предприятие «А» — обратилась с иском к Л. о взыскании задолженности по оплате жилья и коммунальных услуг за период с 01 августа 2015 года по 31 октября 2015 года, указав, что решением общего собрания собственников многоквартирного дома от 27 июля 2015 года в качестве управляющей компании взамен общества «Б» избрано предприятие «А», с которым 30 июля 2015 года собственниками дома заключен договор управления.

Решением мирового судьи в удовлетворении иска отказано.

Апелляционным определением городского суда решение мирового судьи отменено, принято новое решение о взыскании с Л. в пользу предприятия «А» задолженности по оплате жилья и коммунальных услуг за период с 29 августа 2015 года по 31 октября 2015 года.

В кассационной жалобе Л. просила отменить апелляционное определение, оставить в силе решение суда первой инстанции, полагая, что суд апелляционной инстанции неправильно применил п. 14 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 06 мая 2011 года № 354. Президиум областного суда отменил апелляционное определение, указав следующее.

Судами установлено, что предприятие «А» в спорный период функции управления домом не осуществляло, не оказывало собственникам данного дома коммунальные услуги, не имело договоров с ресурсоснабжающими организациями, не несло расходы на предоставление коммунальных услуг, приобретение и поставку ресурсов по фактически сложившимся отношениям без оформления соответствующего договора.

Л. пояснила, что квитанции приходили от двух управляющих компаний, однако договоры с ресурсоснабжающими организациями были заключены только обществом «Б», фактически предоставлявшим коммунальные услуги в спорный период, поэтому она оплатила счета указанной организации.

Третье лицо общество «Б» пояснило, что предприятие «А» в заявленный период не осуществляло управление домом и поставку потребителям коммунальных ресурсов.

Отказывая в иске, мировой судья исходил из того, что новая управляющая компания – предприятие «А» – к исполнению своих обязанностей по управлению домом в спорный период не приступила.

Отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя иск частично, суд апелляционной инстанции исходил из того, что обязанность собственников помещений дома оплачивать услуги предприятию «А» возникла с 28 августа 2015 года, и взыскал с Л. задолженность по оплате жилья и коммунальных услуг в пользу данной управляющей компании.

Выводы суда апелляционной инстанции противоречат нормам материального права.

Согласно ст. 153 Жилищного кодекса Российской Федерации на собственников жилых помещений в многоквартирном доме возложена обязанность своевременно и полностью вносить плату за жилое помещение и коммунальные услуги.

По смыслу ст. ст. 309, 310 и 312 Гражданского кодекса Российской Федерации надлежащим признается исполнение, произведенное надлежащему лицу, при этом на должника возложен риск исполнения обязательства ненадлежащему кредитору.

В силу ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации презюмируется невиновность лица, не исполнившего обязательство, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Согласно п. 13 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 06 мая 2011 года № 354, предоставление коммунальных услуг обеспечивается управляющей организацией посредством заключения с ресурсоснабжающими организациями договоров о приобретении коммунальных ресурсов в целях использования таких ресурсов при предоставлении коммунальных услуг потребителям и надлежащего исполнения таких договоров.

В соответствии с п. 14 указанных Правил управляющая организация, выбранная в установленном жилищным законодательством Российской Федерации порядке для управления многоквартирным домом, приступает к предоставлению коммунальных услуг потребителям в многоквартирном доме с даты, указанной в решении общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме о выборе управляющей организации, или с даты заключения договора управления многоквартирным домом, но не ранее даты начала поставки коммунального ресурса по договору о приобретении коммунального ресурса, заключенному управляющей организацией с ресурсоснабжающей организацией.

Допущенное судом апелляционной инстанции нарушение норм материального права является существенным и влияет на исход дела.

Решение мирового судьи оставлено в силе.

Постановление президиума Свердловского областного суда

от 24 августа 2016 года по делу № 44г-42/2016

II . Споры, возникающие из кредитных (заемных) правоотношений

6. Удовлетворяя требования истца о взыскании с банка излишне уплаченных процентов за пользование кредитом, суд не учел, что существенным условием для расчета процентов за пользование кредитом , распределения их в структуре аннуитетных платежей за весь период действия кредитного договора является срок кредитования.

Б. обратилась в суд с иском к банку о защите прав потребителя, взыскании излишне уплаченных процентов в размере 713 668 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 94 515 руб. 81 коп., компенсации морального вреда в размере 100 000 руб. и штрафа. В обоснование иска Б. указала, что 20 мая 2008 года заключила с банком кредитный договор, по которому ей предоставлен кредит в сумме 3 250 000 руб. на срок 242 месяца под 12,75% годовых. В октябре 2014 года Б. досрочно погасила задолженность по кредитному договору, уплатив сумму 2 923 500 руб. Б. полагала, что данная сумма досрочного погашения рассчитана банком неверно: для досрочного погашения необходимо было внести сумму 2 209 832 руб.

Решением суда иск удовлетворен частично.

С банка в пользу Б. взысканы переплата в размере 713 668 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами – 94 515 руб. 81 коп., компенсация морального вреда – 10 000 руб., штраф – 409 091 руб. 91 коп. В остальной части иска отказано.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что в результате досрочного погашения долга по кредитному договору истец Б. фактически пользовалась кредитом 77 месяцев, в то время как проценты, включенные в аннуитетные платежи, исчислены исходя из всего срока действия кредитного договора. Банк нарушил право заемщика Б. на возврат излишне уплаченных процентов при досрочном погашении займа, притом что возможность вернуть долг до истечения срока действия договора является безусловным правом заемщика.

В апелляционной жалобе ответчик указал, что проценты, уплачиваемые заемщиком в составе аннуитетных платежей, начисляются за фактическое время пользования кредитом и не содержат платы за будущее пользование деньгами.

Суд апелляционной инстанции признал обоснованными доводы апелляционной жалобы, указав следующее.

Как установлено судом, при заключении кредитного договора стороны пришли к соглашению о том, что размер ежемесячного аннуитетного платежа, рассчитанного по формуле на дату подписания указанного договора (за исключением первого и последнего платежей), составляет 37 498 руб. 88 коп.

Из графика платежей и представленных сторонами расчетов усматривается, что при аннуитетном способе выплат в рассматриваемом случае заемщик Б. выплачивала всю сумму начисленных к концу каждого одинакового периода (месяца) процентов и часть суммы основного долга, которая исчислялась как разница между суммой платежа и суммой начисленных к концу каждого периода процентов.

Согласно положениям кредитного договора проценты начисляются кредитором начиная со дня, следующего за днем предоставления кредита, по день фактического окончательного возврата кредита включительно на остаток ссудной задолженности, подлежащей возврату (за исключением просроченной задолженности), учитываемой кредитором на ссудном счете (на начало операционного дня), исходя из процентной ставки, установленной в договоре (12,75%), и фактического количества календарных дней в году.

В соответствии с п. 2.2 Концепции развития системы ипотечного жилищного кредитования в Российской Федерации, утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 11 января 2000 года № 28, под аннуитетными платежами понимаются ежемесячные платежи, которые включают в себя полный платеж по процентам, начисляемым на остаток основного долга, а также часть самого кредита, рассчитываемую таким образом, чтобы все ежемесячные платежи при фиксированной процентной ставке были равными на весь кредитный период.

Ежемесячный платеж, вопреки ошибочным доводам истца, не включал в себя проценты за ненаступивший (будущий) период времени. Расчет процентов производился исходя из остатка задолженности по кредиту, фактического периода пользования кредитом и размера процентной ставки, предусмотренной договором.

Указанный способ начисления и уплаты процентов соответствует требованиям закона (ст. ст. 809, 819 Гражданского кодекса Российской Федерации) и не нарушает установленные законом права потребителя.

Анализ положений п. 1 ст. 810, п. 1 ст. 819 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет сделать вывод о том, что существенными условиями кредитного договора являются сумма кредита, срок кредитования, размер процентов за пользование кредитом, порядок возврата суммы кредита и уплаты процентов.

При расчете процентов за пользование кредитом, при распределении их в структуре аннуитетных платежей за весь период действия кредитного договора учитывается срок кредитования. В зависимости от срока кредитования определяется размер аннуитетного платежа, а соответственно, размер процентов за пользование кредитом, входящих в состав ежемесячного платежа. Чем более длительным является срок предоставления кредита, тем меньше аннуитетный платеж, больше общая сумма процентов за период действия договора.

Заключив кредитный договор на 242 месяца, заемщик Б. получила возможность погашать задолженность перед банком равными платежами в сумме 37 498 руб. 88 коп. в месяц.

Исковые требования истца о взыскании излишне уплаченных процентов фактически сводятся к изменению условий кредитного договора. Размер подлежащих уплате процентов рассчитан Б. исходя не из фактического пользования суммой займа с учетом сроков внесения и размеров платежей, а из возможного (предполагаемого) срока кредитования 77 месяцев и ежемесячного платежа в размере 63 086 руб. 22 коп. Однако в указанной сумме истец Б. платежи не вносила.

При меньшем сроке кредитования банк вправе был рассчитывать на поступление от истца ежемесячных платежей в большем объеме, а следовательно, имел бы возможность ими распорядиться.

В силу п. 1 ст. 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

В соответствии с п. 4 ст. 453 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон.

Решение суда отменено с вынесением нового решения об отказе Б. в иске.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 18 августа 2016 года по делу № 33-13680/2016

7. Указание в кредитном договоре на дополнительный возмездный характер услуги «Выбираю дату платежа» подменяет собой обязательство, подлежащее исполнению банком в рамках кредитного договора на безвозмездной основе.

С. обратилась в суд с иском к банку о защите прав потребителя. В обоснование иска указано, что 15 апреля 2015 года между истцом и ответчиком заключен кредитный договор, по условиям которого ответчик открыл текущий счет в рублях, обязался осуществлять его обслуживание и предоставить истцу кредит. Истец С. обязалась возвратить ответчику полученный кредит и выплатить проценты за пользование кредитом в размере, сроки и на условиях, которые указаны в договоре. 14 октября 2015 года истец С. путем направления претензии о расторжении кредитного договора указала на нарушения ее прав как потребителя.

С. просила признать недействительными условия кредитного договора о взимании комиссии за выбор даты платежа, комиссии за СМС-сервис, о безакцептном списании денежных средств со счета заемщика; признать незаконными действия банка в части неинформирования заемщика о полной стоимости кредита, включения в договор условия, связанного с выбором подсудности, безакцептного списания денежных средств со счета истца. С. просила взыскать с ответчика уплаченную комиссию за услугу «Выбираю дату платежа», проценты за неправомерное пользование чужими денежными средствами, уплаченную комиссию за СМС-сервис, компенсацию морального вреда, штраф.

Возражая против иска, представитель банка в отзыве указал, что вся информация была доведена до сведения клиента еще до заключения (до подписания) договора. Это подтверждается подписью истца в заявлении о предоставлении кредита. С. выразила согласие на предоставление дополнительных возмездных услуг «Выбираю дату платежа» и «СМС-сервис», со стоимостью данных услуг была ознакомлена и согласна.

Решением суда первой инстанции требования С. оставлены без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении требования С. к банку о признании недействительным условия кредитного договора о взимании комиссии за услугу «Выбираю дату платежа», указав следующее.

В силу п. 1 ст. 16 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, признаются недействительными.

Условия сделки, заключенной с потребителем, не соответствующие актам, содержащим нормы гражданского права, обязательные для сторон при заключении и исполнении публичных договоров, а также условия сделки, при совершении которой был нарушен явно выраженный законодательный запрет ограничения прав потребителей, являются ничтожными (п. 76 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Согласно кредитному договору в рамках услуги «Выбираю дату платежа» банк предоставляет клиенту возможность в дату заключения договора выбрать число месяца, на которое будет приходиться дата каждого очередного платежа, подлежащего внесению заемщиком в соответствии с договором.

Содержание и стоимость дополнительной услуги «Выбираю дату платежа» указывают на то, что банк взимает плату за стандартное действие, без совершения которого не смог бы заключить и исполнить кредитный договор. Определение даты платежа по кредиту не является самостоятельной дополнительной услугой, поскольку представляет собой действия сторон договора по согласованию одного из существенных условий кредитного договора на стадии его заключения. При согласовании индивидуальных условий кредитного договора, в том числе и спорного вопроса, презюмируется свобода участников сделки. Процедура изменения условий договора регулируется положениями гл. 29 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Указание в кредитном договоре на дополнительный возмездный характер услуги «Выбираю дату платежа» подменяет собой обязательство, подлежащее исполнению банком в рамках кредитного договора на безвозмездной основе.

Судебная коллегия вынесла по делу новое решение: признала недействительным условие кредитного договора о взимании указанной комиссии, взыскала с ответчика в пользу истца единовременную комиссию, проценты за пользование чужими денежными средствами, компенсацию морального вреда, штраф на основании п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 23 сентября 2016 года по делу № 33-15764/2016

III . Споры, возникающие из трудовых правоотношений

8. Гарантии, предоставляемые сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации, в том числе в связи с увольнением со службы, регулируются специальными законами, которыми выплата денежного содержания на период трудоустройства сотрудника после увольнения его со службы в органах внутренних дел Российской Федерации не предусмотрена.

В. обратился в суд с иском к МУ МВД России по городскому округу «Н» (далее – Управление), ГУ МВД России по Свердловской области о взыскании заработной платы, сохраняемой на период трудоустройства. В обоснование требований В. указал, что проходил службу в Управлении, уволен 10 марта 2015 года по п. 11 ч. 2 ст. 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Федеральный закон от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ) в связи с сокращением должности в органах внутренних дел, замещаемой сотрудником. В соответствии с п. 4 ст. 7 Закона Российской Федерации от 14 июля 1992 года № 3297-1 «О закрытом административно-территориальном образовании» за ним должен быть сохранен средний заработок на период трудоустройства, но не более чем на шесть месяцев с момента увольнения. 12 марта 2015 года он был зарегистрирован в качестве безработного в центре занятости, до настоящего времени не трудоустроен. Несмотря на представленные справки о наличии статуса безработного, в выплате среднего заработка на период трудоустройства Управлением было отказано. Заработная плата на период трудоустройства за первые четыре месяца со дня увольнения взыскана в его пользу в судебном порядке. На основании изложенного В. просил взыскать с ответчиков среднюю заработную плату на период трудоустройства за пятый месяц со дня увольнения, а также расходы на оплату услуг представителя.

Решением городского суда исковые требования В. к Управлению удовлетворены.

Апелляционным определением решение суда отменено в части взыскания с Управления госпошлины в доход местного бюджета. В остальной части решение оставлено без изменения.

Читайте так же:  Как оформить недвижимость через интернет

По кассационной жалобе ответчика президиум областного суда отменил состоявшиеся по делу судебные акты как постановленные с существенным нарушением норм материального права.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования В. о взыскании с Управления суммы заработной платы, сохраняемой на период трудоустройства, за пятый месяц со дня увольнения, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что на возникшие отношения распространяется действие п. 4 ст. 7 Закона Российской Федерации от 14 июля 1992 года № 3297-1 «О закрытом административно-территориальном образовании». Согласно данной норме за работниками предприятий и (или) объектов, других юридических лиц, расположенных на территории закрытого административно-территориального образования, высвобождаемыми в связи с реорганизацией или ликвидацией указанных организаций, а также при сокращении численности или штата указанных работников, сохраняются на период трудоустройства (но не более чем на шесть месяцев) средняя заработная плата с учетом месячного выходного пособия и непрерывный трудовой стаж.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения.

Как следует из материалов дела, В. проходил службу в органе внутренних дел в должности инспектора отдельного взвода патрульно-постовой службы полиции Управления, постоянно проживает в городе Н., общая продолжительность службы В. в органах внутренних дел Российской Федерации составляет 22 года 7 месяцев 16 дней. При увольнении в связи с сокращением должности ему начислено и выплачено единовременное пособие в размере семи окладов денежного содержания. Таким образом, при увольнении В. в связи с сокращением должности в органах внутренних дел ответчиком были произведены все предусмотренные специальным законодательством выплаты. Ответчиком также указано и истцом не оспаривалось, что с 11 марта 2015 года он получает пенсию сотрудника МВД России.

Город Н. включен в Перечень закрытых административно-территориальных образований, утвержденный Постановлением Правительства Российской Федерации от 05 июля 2001 года № 508.

Согласно ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ регулирование правоотношений, связанных со службой в органах внутренних дел, осуществляется в соответствии с Конституцией Российской Федерации, названным Федеральным законом, Федеральным законом от 07 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» и другими федеральными законами, регламентирующими правоотношения, связанные со службой в органах внутренних дел, нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации, нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации, нормативными правовыми актами федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел.

В случаях, не урегулированных нормативными правовыми актами Российской Федерации, указанными в ч. 1 названной выше статьи, к правоотношениям, связанным со службой в органах внутренних дел, применяются нормы трудового законодательства (ч. 2 ст. 3 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ).

Частью 7 ст. 3 Федерального закона от 19 июля 2011 года № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Федеральный закон от 19 июля 2011 года № 247-ФЗ) установлено, что сотрудникам, общая продолжительность службы в органах внутренних дел которых составляет 20 лет и более, при увольнении со службы в органах внутренних дел выплачивается единовременное пособие в размере семи окладов денежного содержания, а сотрудникам, общая продолжительность службы в органах внутренних дел которых составляет менее 20 лет, при увольнении со службы в органах внутренних дел выплачивается единовременное пособие в размере двух окладов денежного содержания. При этом оклад денежного содержания определяется исходя из должностного оклада и оклада по специальному званию, установленных сотруднику на день увольнения со службы.

В соответствии с п. 3 ч. 10 ст. 3 Федерального закона от 19 июля 2011 года № 247-ФЗ гражданам, уволенным со службы в органах внутренних дел без права на пенсию, проходившим службу в органах внутренних дел и имеющим общую продолжительность службы в органах внутренних дел менее 20 лет, ежемесячно в течение одного года после увольнения выплачивается оклад по специальному званию в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации, в случае увольнения в связи с сокращением должности в органах внутренних дел, замещаемой сотрудником.

У судов не имелось правовых оснований для применения к спорным отношениям положений Закона Российской Федерации от 14 июля 1992 года № 3297-1 «О закрытом административно-территориальном образовании».

Отменив состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум суда принял новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

Постановление президиума Свердловского областного суда

от 13 июля 2016 года по делу № 44г-34/2016

Раздел IV . Споры о возмещении вреда здоровью

9. При причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред (имущественный и моральный) возмещается на общих основаниях, то есть по принципу ответственности за вину.

И. обратился в суд с иском к страховой компании, З. о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, и о компенсации морального вреда. В обоснование требований И. указал, что виновником дорожно-транспортного происшествия с участием его автомобиля и автомобиля под управлением З. являлся ответчик. Истец просил взыскать со страховой компании возмещение имущественного ущерба, компенсацию морального вреда в связи с нарушением прав потребителя, расходы по составлению претензии, штраф, возмещение морального вреда в связи с причинением вреда здоровью.

З. обратился в суд со встречным иском. Просил установить вину И. в совершении дорожно-транспортного происшествия, взыскать со страховой компании истца страховую выплату.

Решением районного суда в удовлетворении иска И. отказано. Встречный иск оставлен без рассмотрения.

Апелляционным определением решение суда первой инстанции отменено в части отказа И. в компенсации морального вреда, в этой части вынесено новое решение об удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда. В остальной части решение оставлено без изменения.

Президиум областного суда отменил апелляционное определение, указав следующее.

Судами установлено, что дорожно-транспортное происшествие, в результате которого повреждены автомобили сторон и причинены телесные повреждения истцу И., произошло по вине истца. Вина З. в дорожно-транспортном происшествии отсутствует.

Отказывая в иске, суд первой инстанции сослался на то, что вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях. Оснований для удовлетворения иска к З. и к страховой компании, застраховавшей его ответственность, не имеется в связи с отсутствием вины ответчика в дорожно-транспортном происшествии.

С такими выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции. Сославшись на положения абз. 1 ст. 151 , абз. 2 ст. 1100 , пп. 2 и 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции указал, что отсутствие вины ответчика в дорожно-транспортном происшествии не исключает для него правовых последствий в виде возложения на него как на владельца источника повышенной опасности обязанности компенсировать моральный вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, и вынес решение о взыскании с З. в пользу И. компенсации морального вреда.

Выводы апелляционного суда противоречат нормам материального права.

В силу абз. 2 п. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в ред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (ст. 1064).

Согласно п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», судам для правильного разрешения дел по спорам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью в результате взаимодействия источников повышенной опасности, следует различать случаи, когда вред причинен третьим лицам (например, пассажирам, пешеходам), и случаи причинения вреда владельцам этих источников. При причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду, что при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, вред ему не возмещается.

Поскольку в данном случае дорожно-транспортное происшествие произошло по вине истца И., решение суда первой инстанции об отказе в иске являлось правильным, оснований для его отмены у суда апелляционной инстанции не имелось.

Постановление президиума Свердловского областного суда

от 14 сентября 2016 года по делу № 44г-43/2016

V . Споры, возникающие из земельных правоотношений

10. Земельные участки, ограниченные в обороте, перераспределены быть не могут.

К. обратилась в суд с иском к Администрации городского округа (далее — Администрация ГО) о признании права на перераспределение участка и возложении обязанности утвердить подготовленную ею схему расположения участка на кадастровом плане территории в целях заключения с ней соглашения о перераспределении. В обоснование исковых требований К. указала, что является собственником земельного участка. Границы участка установлены в соответствии с требованиями земельного законодательства. Фактически ею используется участок большей площади. Намереваясь привести фактические границы участка в соответствие с юридическими путем выкупа используемой без надлежащего оформления части участка и подготовив для этого схему расположения участка на кадастровом плане территории, К. обратилась в Комитет по управлению муниципальным имуществом и правовой работе Администрации ГО с заявлением о перераспределении участка. На данное заявление К. получила отказ со ссылкой на то, что принадлежащий ей участок и примыкающие к нему земли публичной собственности, за счет которых планируется перераспределение, находятся во II поясе санитарной зоны источника питьевого водоснабжения, а потому являются ограниченными в обороте.

Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции, указав следующее.

В соответствии с подп. 4 п. 9 ст. 39.29 Земельного кодекса Российской Федерации уполномоченный орган принимает решение об отказе в заключении соглашения о перераспределении земельных участков в случае, если схемой расположения земельного участка предусматривается перераспределение земельного участка, находящегося в частной собственности, и публичных земель, изъятых из оборота или ограниченных в обороте.

К числу ограниченных в обороте относятся находящиеся в государственной или муниципальной собственности участки, расположенные в I и II поясах зон санитарной охраны водных объектов, используемых для целей питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения (подп. 14 п. 5 ст. 27 Земельного кодекса Российской Федерации).

Такие участки, согласно п. 2 ст. 22 Земельного кодекса Российской Федерации, могут быть предоставлены только в аренду в соответствии с гражданским законодательством и названным Кодексом.

На основании ч. 2 ст. 43 Водного кодекса Российской Федерации для водных объектов, используемых для целей питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения, устанавливаются зоны санитарной охраны в соответствии с законодательством о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения. В зонах санитарной охраны источников питьевого водоснабжения осуществление деятельности и отведение территории для жилищного строительства, строительства промышленных объектов и объектов сельскохозяйственного назначения запрещаются или ограничиваются в случаях и в порядке, которые установлены санитарными правилами и нормами в соответствии с законодательством о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения.

Согласно п. 4 ст. 18 Федерального закона от 30 марта 1999 года № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» для охраны водных объектов, предотвращения их загрязнения и засорения устанавливаются в соответствии с законодательством Российской Федерации согласованные с органами, осуществляющими федеральный государственный санитарно-эпидемиологический надзор, нормативы предельно допустимых вредных воздействий на водные объекты, нормативы предельно допустимых сбросов химических, биологических веществ и микроорганизмов в водные объекты.

В настоящее время санитарно-эпидемиологические требования к организации и эксплуатации зон санитарной охраны источников водоснабжения и водопроводов питьевого назначения определены Санитарными правилами и нормами «Зоны санитарной охраны источников водоснабжения и водопроводов питьевого назначения. СанПиН 2.1.4.1110-02» (далее – СанПиН), утвержденными Главным государственным санитарным врачом Российской Федерации 26 февраля 2002 года.

Правила определения границ II пояса зоны санитарной охраны закреплены разделом 2.3.2 указанных СанПиН.

Согласно п. 2.3.2.1 СанПиН границы II пояса зоны санитарной охраны водотоков (реки, канала) и водоемов (водохранилища, озера) определяются в зависимости от природных, климатических и гидрологических условий.

Исходя из указанной нормы при определении границ II пояса зоны санитарной охраны должны учитываться не только конкретные природные, климатические и гидрологические условия, но также вид поверхностного источника водоснабжения (водоток или водоем).

В отношении водохранилища, расположенного на территории городского округа, решением исполнительного комитета Свердловского областного Совета народных депутатов от 11 марта 1988 года № 81 «О зоне санитарной охраны. водохранилища и режиме его содержания» установлены размеры зоны санитарной охраны, отличные от определенных СанПиН, исходя из характера данного источника и других конкретных условий.

Согласно указанному решению верхняя граница II пояса зоны находится на расстоянии 45 км от водозабора, нижняя — в 250 м ниже створа водозабора. Боковые границы проходят по обоим берегам реки и ее притоков до верхней границы на расстоянии 500 м от летне-осенней межени.

Из содержания положений СанПиН, Водного кодекса Российской Федерации и Федерального закона от 03 июня 2006 года № 73-ФЗ «О введении в действие Водного кодекса Российской Федерации» не следует, что с введением в действие новых санитарных правил границы зоны санитарной охраны, установленные решением исполнительного комитета Свердловского областного Совета народных депутатов, отменены.

Указанный нормативный акт был предметом проверки Свердловского областного суда. Решением Свердловского областного суда от 14 ноября 2011 года в удовлетворении иска о признании его недействующим в части размеров II пояса зоны санитарной охраны было отказано. Данное решение не имеет преюдициального значения для истца, а потому изложенные в нем обстоятельства оцениваются судебной коллегией как одно из доказательств. Как указал суд в данном решении, размер зоны санитарной охраны установлен для водохранилища в соответствии с правилами СанПиН на основании разработанного Харьковским проектным институтом «Водоканалпроект» в 1972 году проекта зоны санитарной охраны указанного водохранилища и учитывает климатические, гидрологические и все другие условия, в зависимости от которых в соответствии с СанПиН устанавливается размер санитарной зоны.

В настоящее время действуют Правила землепользования и застройки на территории городского округа, утвержденные решением Думы городского округа от 24 января 2008 года № 323 (далее – Правила). Указанные Правила устанавливают зоны с особыми условиями землепользования, среди которых названа зона санитарной охраны источников питьевого водоснабжения. Согласно карте градостроительного зонирования такая зона установлена и в отношении водохранилища. Указанная зона, включая ее размеры, регламентируется не только СанПиН 2.1.4.1110-02 «Зоны санитарной охраны источников водоснабжения и водопроводов питьевого назначения», СНиП 2.04.02-84* «Водоснабжение. Наружные сети и сооружения», но и решением исполнительного комитета Свердловского областного Совета народных депутатов от 11 марта 1988 года № 81 «О зоне санитарной охраны. водохранилища и режиме его содержания».

Указанные Правила опубликованы в установленном порядке и недействующими не признаны.

По сведениям из информационной системы обеспечения градостроительной деятельности, представленным Администрацией ГО, участок истца и смежные с ним публичные земли относятся к зоне индивидуальных жилых домов в сельских населенных пунктах и согласно выкопировке из карты зон с особыми условиями Правил землепользования и застройки находятся в пределах II пояса зоны санитарной охраны источника водоснабжения.

Представленное истцом в опровержение данного факта заключение ООО «У», согласно которому участок истца находится на расстоянии 25,6 км от водозаборного узла хозяйственного питьевого водоснабжения, а ближайшая граница земельного участка с учетом расширения находится на расстоянии 1 230 м от ближайшей границы водохранилища, апелляционный суд отклонил. Расстояние между участком и водозаборным узлом имеет значение для I пояса зоны санитарной охраны, соответственно, в рассматриваемом деле правового значения не имеет. При определении расстояния до ближайшей границы водохранилища специалистом не были учтены существующие притоки, на которые также распространяется режим санитарной охраны и которые согласно имеющейся в приложении № 2 схеме и сведениям из информационной системы обеспечения градостроительной деятельности находятся в непосредственной близости от участка истца.

Требование о признании незаконным отказа Комитета по управлению муниципальным имуществом и правовой работе Администрации ГО истцом не заявлялось. Данное лицо судом к участию в деле в качестве ответчика не привлекалось, что свидетельствует о существенном нарушении судом процессуальных норм.

Выводы суда первой инстанции не подтверждены материалами дела и противоречат действующему законодательству.

Суд апелляционной инстанции принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 01 августа 2016 года по делу № 33-13610/2016

11. Если в результате кадастровых работ уточняется местоположение границ земельного участка или смежных с ним земельных участков, местоположение границ указанных участков подлежит обязательному согласованию с собственниками смежных земельных участков, а также с лицами, обладающими данными смежными участками на праве пожизненного наследуемого владения, постоянного пользования либо аренды.

И. обратилась в суд с иском к ООО «А», кадастровому инженеру Ш., Управлению Росреестра по Свердловской области, Р., В., Е. и Н. о признании недействительными результатов кадастровых работ, об исключении сведений из государственного кадастра недвижимости и Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним, об обязании ООО «А» подготовить новый межевой план в соответствии с требованиями законодательства.

В обоснование заявленных требований истец И. пояснила, что является собственником ½ доли в праве собственности на земельный участок площадью 3 000 кв. м. Право собственности на указанный земельный участок зарегистрировано в установленном порядке в январе 2013 года на основании выписки из похозяйственной книги. Границы участка в соответствии с требованиями земельного законодательства установлены не были.

Другая ½ доля в праве собственности на указанный участок принадлежит С. Право собственности на объект недвижимого имущества С. получено от Д. в порядке наследования. С. был привлечен к участию в деле в качестве третьего лица.

Ответчики Р., В., Е. и Н. являются сособственниками жилого дома и земельного участка площадью 1 738 кв. м (по ¼ доле в праве каждый), расположенных в том же населенном пункте, что и участок истца. Право собственности на принадлежащий им земельный участок зарегистрировано в 2014 году на основании договора дарения. Границы участка установлены в соответствии с требованиями земельного законодательства на основании межевого плана, подготовленного 10 декабря 2014 года кадастровым инженером ООО «А» Ш.

Как указала И. в исковом заявлении, при проведении работ по установлению границ участка ответчиков Р., В., Е. и Н. местоположение смежной границы участков в установленном порядке не согласовывалось, чем были нарушены права И. К тому же указанные ответчики заняли часть принадлежащего ей участка.

Ошибка кадастрового инженера, по ее мнению, вызвана недостоверными сведениями, представленными отделом архитектуры администрации городского округа. Согласно этим сведениям рядом с участком ответчиков Р., В., Е. и Н. расположено два дома, один из которых принадлежит истцу, а другой не имеет собственника. И. пояснила, что смежная граница с участком указанных ответчиков проходит по стене ее постройки, а за забором, который установлен на участке истца, существуют многолетние насаждения.

Представитель ООО «А» заявил, что по имевшимся документам участок истца не являлся смежным с участком ответчиков Р., В., Е. и Н., а располагался через участок, в связи с чем согласование с И. правообладателями данного участка не проводилось. Декларативная площадь участка ответчиков была указана в размере 1600 кв. м, тогда как фактическая его площадь была значительно меньше. В связи с этим кадастровым инженером было принято решение увеличить площадь участка ответчиков за счет расположенного рядом пустыря. Он видел, что к дому истца с фасадной и боковой сторон пригорожен палисадник, установлен невысокий забор, вместе с тем предполагал, что истец И. самовольно увеличила площадь своего участка, захватив часть пустыря, который ранее относился к участку ответчиков. По этой причине, чтобы получить необходимую площадь земельного участка ответчиков, к нему была присоединена площадь пустыря, а также часть палисадника с боковой стороны дома истца.

Решением суда первой инстанции исковые требования И. удовлетворены частично. Суд признал недействительными результаты кадастровых работ, выполненных кадастровым инженером ООО «А» Ш., в части установления границ земельного участка, принадлежащего ответчикам Р., В., Е. и Н., и обязал Управление Росреестра по Свердловской области исключить из государственного кадастра недвижимости сведения о координатах смежных границ данного земельного участка. В удовлетворении остальных требований отказано.

Не согласившись с вынесенным решением, полагая его незаконным и необоснованным, ответчики Р., В., Е. и Н. обратились с апелляционной жалобой.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, отменил решение суда первой инстанции в части удовлетворения требований истца к ООО «А» и кадастровому инженеру.

Проверив решение в полном объеме в порядке ч. 3 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд отказал в удовлетворении иска И. к ответчикам ООО «А», кадастровому инженеру Ш., поскольку данные лица выполняли кадастровые работы в соответствии с заключенным договором подряда. Указанные лица не являются владельцами смежного участка и какого-либо материально-правового интереса в отношении данного участка не имеют. Результаты кадастровых работ были приняты собственниками участка как заказчиками.

В остальной части решение суда оставлено без изменения по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 39 Федерального закона от 24 июля 2007 года № 221-ФЗ «О государственном кадастре недвижимости» (далее – Федеральный закон «О государственном кадастре недвижимости») местоположение границ земельных участков подлежит в установленном названным Федеральным законом порядке обязательному согласованию с лицами, указанными в ч. 3 данной статьи, в случае, если в результате кадастровых работ уточнено местоположение границ земельного участка, в отношении которого выполнялись соответствующие кадастровые работы, или уточнено местоположение границ смежных с ним земельных участков, сведения о которых внесены в государственный кадастр недвижимости.

В силу ч. 3 указанной статьи согласование местоположения границ проводится с лицами, обладающими смежными земельными участками на праве:

1) собственности (за исключением случаев, если такие смежные земельные участки, находящиеся в государственной или муниципальной собственности, предоставлены гражданам в пожизненное наследуемое владение, постоянное (бессрочное) пользование либо юридическим лицам, не являющимся государственными или муниципальными учреждениями либо казенными предприятиями, в постоянное (бессрочное) пользование);

2) пожизненного наследуемого владения;

3) постоянного (бессрочного) пользования (за исключением случаев, если такие смежные земельные участки предоставлены государственным или муниципальным учреждениям, казенным предприятиям, органам государственной власти или органам местного самоуправления в постоянное (бессрочное) пользование);

4) аренды (если такие смежные земельные участки находятся в государственной или муниципальной собственности и соответствующий договор аренды заключен на срок более чем пять лет).

Признавая результаты кадастровых работ в отношении земельного участка ответчиков недействительными в части установления смежной границы с участком истца, суд первой инстанции исходил из нарушения процедуры проведения кадастровых работ, поскольку акт согласования границ участка не был подписан владельцами смежного участка И. и С.

Исходя из представленных в материалы дела доказательств, суд пришел к правильному выводу о том, что участки истца И. и ответчиков являются смежными.

В связи с этим доводы жалобы о том, что истцом не доказано наличие общей границы участков, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными. Отсутствие установленных в соответствии с требованиями земельного законодательства границ участка истца не может свидетельствовать об обратном.

На момент проведения кадастровых работ в отношении участка ответчиков И. и Д. (умер в сентябре 2015 года) являлись сособственниками смежного участка, а местоположение смежной границы, как следует из пояснений представителя ООО «А», было определено кадастровым инженером таким образом, чтобы площадь уточняемого участка соответствовала декларативной. С учетом указанных обстоятельств суд пришел к правильному выводу о том, что местоположение смежной границы могло быть установлено только по согласованию сторон или в судебном порядке.

Нарушение процедуры проведения кадастровых работ привело к нарушению прав истца И.: смежная граница прошла по фактически используемому ею участку. Ответчики не оспаривали, что границы их участка были установлены не по фактически существующим, как того требуют положения ч. 9 ст. 38 Федерального закона «О государственном кадастре недвижимости», а исходя из декларативной (то есть неуточненной) площади, указанной в кадастре.

Суд первой инстанции правомерно удовлетворил требования истца к ответчикам — Управлению Росреестра по Свердловской области, Р., В., Е. и Н. — о признании недействительными результатов кадастровых работ и об исключении сведений из государственного кадастра недвижимости и Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 27 сентября 2016 года по делу № 33-16928/2016

12. Нарушение судом правил оценки доказательств привело к неправильному определению характера возникших правоотношений, нарушению прав на справедливое судебное разбирательство.

А. обратилась в суд с иском к городской больнице о компенсации морального вреда, причиненного смертью ее несовершеннолетней дочери Е.

В обоснование исковых требований А. указала, что с 03 апреля 2013 года ее дочь Е. находилась на стационарном лечении в городской больнице с диагнозом «сальмонеллез». Через неделю она была отправлена домой, но числилась в стационаре. 16 апреля 2013 года в связи с резким ухудшением состояния здоровья она вновь была доставлена в стационар, где 18 апреля 2013 года умерла.

По результатам служебной проверки, проведенной по факту смерти Е., в заключении Министерства здравоохранения Свердловской области от 30 июля 2013 года отмечена недооценка тяжести состояния и особенностей заболевания врачами инфекционного стационара, что привело к недостаточности объема дополнительного обследования, необходимого для диагностики осложнений основного заболевания, послужившего в последующем непосредственной причиной смерти ребенка.

По утверждению истца, в лечебном учреждении дочери оказывались услуги ненадлежащего качества, что и привело к ее смерти. Смертью дочери ей причинены нравственные страдания, в связи с чем истец А. просила суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда.

Решением районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении исковых требований отказано.

Президиум областного суда отменил состоявшиеся по делу судебные постановления по следующим основаниям.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды двух инстанций, сославшись на выводы, содержащиеся в заключении посмертной судебно-медицинской экспертизы, проведенной ГБУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», указали на отсутствие причинно-следственной связи между действиями работников медицинского учреждения и наступившими последствиями, применив общие нормы о возмещении вреда здоровью.

Читайте так же:  Лицензия на производство биоэтанола

Судебные инстанции не учли, что в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Пунктом 4 ст. 13 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» установлено, что исполнитель освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.

Таким образом, оказание качественных медицинских услуг, а следовательно, отсутствие вины в наступлении смерти несовершеннолетней Е. должен доказать ответчик.

При рассмотрении данного дела судом нарушены установленные ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правила оценки доказательств.

В материалах дела кроме заключения судебно-медицинской экспертизы – единственного доказательства, которому дана правовая оценка, имеются иные доказательства, требующие проверки и правовой оценки, содержащие данные о дефектах оказания Е. медицинской помощи и указывающие на иную причину ее смерти, в том числе протокол вскрытия, отзыв Министерства здравоохранения Свердловской области со ссылкой на выводы заседания Областной комиссии по детской смертности, проведенного на основании приказа от 30 апреля 2013 года № 591-П «О проведении заседания Областной комиссии по детской смертности», заключение экспертизы первичной медицинской документации по факту смерти ребенка Е., проведенной экспертом – профессором С.

Имеются и не устраненные судебными инстанциями противоречия в заключении экспертизы.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права или посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Установлено, что смерть несовершеннолетней Е. наступила вследствие острой сердечной недостаточности.

Факт причинения истцу нравственных страданий потерей несовершеннолетней дочери ответчиком не оспаривался и в силу положений ч. 1 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не требовал доказывания.

Частью 1 ст. 79 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлена обязанность медицинской организации осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательством и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе с актами, устанавливающими порядок оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи.

Судебные инстанции не установили, нарушены ли ответчиком Стандарт специализированной медицинской помощи детям при острых респираторных заболеваниях средней степени тяжести, утвержденный Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 09 ноября 2012 года № 798н, Стандарт специализированной медицинской помощи детям при сальмонеллезе средней степени тяжести, утвержденный Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 09 ноября 2012 года № 805н, Стандарт специализированной медицинской помощи детям при острых кишечных инфекциях и пищевых отравлениях средней тяжести, утвержденный Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 09 ноября 2012 года № 807н; повлекли ли нарушения негативные последствия (дефекты) оказания медицинской помощи несовершеннолетней Е.

В соответствии с п. 67 Порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию, утвержденного Приказом Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 01 декабря 2010 года № 230, к дефектам медицинской помощи относятся невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, стандартами медицинской помощи и (или) клиническими рекомендациями (протоколами лечения) по вопросам оказания медицинской помощи или преждевременное с клинической точки зрения прекращение проведения лечебных мероприятий при отсутствии клинического эффекта.

Судебными инстанциями результаты экспертизы Территориального фонда обязательного медицинского страхования не исследованы и им не дана правовая оценка.

Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Постановление президиума Свердловского областного суда

от 06 июля 2016 года по делу № 44г-31/2016

13. Налогоплательщику не предоставляется имущественный налоговый вычет в части расходов на приобретение в собственность квартиры за счет средств целевого жилищного займа, финансируемого из средств федерального бюджета.

А. проходит военную службу по контракту. По договору купли-продажи А. приобрел в собственность квартиру, в связи с чем по его обращению налоговым органом ему был предоставлен имущественный налоговый вычет.

Договором купли-продажи квартиры предусмотрено, что квартира приобретается за счет средств целевого жилищного займа, предоставляемого уполномоченным федеральным органом по договору целевого жилищного займа, а также заемных средств, предоставляемых ОАО «С» согласно договору займа.

Целевой жилищный заем предоставляется на погашение первоначального взноса при получении ипотечного займа за счет накоплений для жилищного обеспечения, учтенных на именном накопительном счете заемщика; на погашение обязательств по ипотечному займу за счет накоплений для жилищного обеспечения, учитываемых на именном накопительном счете заемщика.

Военный прокурор обратился в суд с иском к А. о взыскании в пользу государства выплаченного участнику накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих имущественного налогового вычета.

Решением суда первой инстанции иск военного прокурора удовлетворен.

Оспаривая законность и обоснованность постановленного судом решения, ответчик обратился с апелляционной жалобой, в которой просил отменить решение суда в связи с неправильным применением судом норм материального права, а также ввиду недоказанности установленных судом обстоятельств, имеющих значение для дела, и несоответствия выводов суда обстоятельствам дела.

Суд апелляционной инстанции оставил решение суда первой инстанции без изменения на основании следующего.

Согласно подп. 3 п. 1, п. 3 ст. 220 Налогового кодекса Российской Федерации при определении размера налоговой базы в соответствии с п. 3 ст. 210 названного Кодекса налогоплательщик имеет право на получение имущественных налоговых вычетов в размере фактически произведенных налогоплательщиком расходов на новое строительство либо приобретение на территории Российской Федерации жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них, приобретение земельных участков, предоставленных для индивидуального жилищного строительства, и земельных участков, на которых расположены приобретаемые жилые дома, или доли (долей) в них.

В фактические расходы на приобретение квартиры, комнаты или доли (долей) в них могут включаться, в частности, расходы на приобретение квартиры, комнаты, доли (долей) в них или прав на квартиру, комнату в строящемся доме.

Общий размер имущественного налогового вычета, предусмотренного названным подп. 3 п. 1 ст. 220 Налогового кодекса Российской Федерации, не может превышать 2 000 000 руб. без учета сумм, направленных на погашение процентов по целевым займам и кредитам.

Для подтверждения права на имущественный налоговый вычет при приобретении квартиры, комнаты, доли (долей) в них или прав на квартиру, комнату в строящемся доме налогоплательщик представляет договор о приобретении квартиры, комнаты, доли (долей) в них или прав на квартиру, комнату в строящемся доме, акт о передаче квартиры, комнаты, доли (долей) в них налогоплательщику или документы, подтверждающие право собственности на квартиру, комнату или долю (доли) в них.

Указанный имущественный налоговый вычет предоставляется налогоплательщику на основании письменного заявления налогоплательщика, а также платежных документов, оформленных в установленном порядке и подтверждающих факт уплаты налогоплательщиком денежных средств по произведенным расходам (квитанций к приходным ордерам, банковских выписок о перечислении денежных средств со счета покупателя на счет продавца, товарных и кассовых чеков, актов о закупке материалов у физических лиц с указанием в них адресных и паспортных данных продавца и других документов).

В силу п. 5 ст. 220 Налогового кодекса Российской Федерации имущественные налоговые вычеты, предусмотренные подп. 3 и 4 п. 1 названной статьи, не предоставляются в части расходов налогоплательщика на новое строительство либо приобретение на территории Российской Федерации жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них, покрываемых за счет средств работодателей или иных лиц, средств материнского (семейного) капитала, направляемых на обеспечение реализации дополнительных мер государственной поддержки семей, имеющих детей, за счет выплат, предоставленных из средств бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, а также в случаях, если сделка купли-продажи жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них совершается между физическими лицами, являющимися взаимозависимыми в соответствии со ст. 105.1 названного Кодекса.

Если в налоговом периоде имущественный налоговый вычет не может быть использован полностью, его остаток может быть перенесен на последующие налоговые периоды до полного его использования, если иное не предусмотрено ст. 220 Налогового кодекса Российской Федерации.

На основании п. 7 указанной статьи имущественные налоговые вычеты предоставляются при подаче налогоплательщиком налоговой декларации в налоговые органы по окончании налогового периода, если иное не предусмотрено названной статьей.

Согласно ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 20 августа 2004 года №117-ФЗ «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» (далее – Федеральный закон) погашение целевого жилищного займа осуществляется уполномоченным федеральным органом при возникновении у получившего целевой жилищный заем участника накопительно-ипотечной системы оснований, указанных в ст. 10 названного Федерального закона, а также в случаях, указанных в ст. 12 настоящего Федерального закона.

В соответствии с ч. 2 ст. 15 указанного Федерального закона участник накопительно-ипотечной системы обязан возвратить выплаченные уполномоченным федеральным органом суммы в погашение целевого жилищного займа с уплатой процентов только при досрочном увольнении с военной службы. Согласно названной норме права процентный доход по целевому жилищному займу является доходом от инвестирования.

На основании ст. 17 названного выше Федерального закона для получения дохода от инвестирования накопительные взносы из федерального бюджета по договору доверительного управления накоплениями для жилищного обеспечения передаются в доверительное управление управляющим компаниям. Учредителем и выгодоприобретателем по указанному договору является Российская Федерация.

Квартира ответчика приобретена за счет средств целевого жилищного займа, финансируемого из федерального бюджета. В силу п. 5 ст. 220 Налогового кодекса Российской Федерации имущественный налоговый вычет ответчику не может быть предоставлен.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 16 сентября 2016 года по делу № 33-15624/2016

14. Договор постоянной ренты, заключенный под влиянием заблуждения рентополучателем, выразившим волеизъявление на заключение договора пожизненной ренты, признан недействительным.

И. и М. обратились в суд с иском к Б. о восстановлении пропущенного ими срока исковой давности, признании недействительными договора постоянной ренты, свидетельства о государственной регистрации права собственности на квартиру, возврате в собственность квартиры в равных долях.

В обоснование исковых требований И. и М. указали, что им на праве общей долевой собственности принадлежала квартира. Право собственности было зарегистрировано в установленном порядке на основании договора передачи квартиры в собственность граждан. Истцы и ответчик Б. заключили договор постоянной ренты. Согласно условиям договора истцы как получатели ренты за передачу квартиры получили от ответчика денежные средства. Право пользования квартирой и проживания истцов в квартире сохранено пожизненно. Право собственности Б. на квартиру зарегистрировано. Впоследствии Б. отказалась выплачивать денежные средства по договору постоянной ренты, изъявив желание выкупить принадлежащую истцам квартиру. Истцы не согласились на выкуп ренты, ссылаясь на то, что договор ренты был заключен ими под влиянием заблуждения. Они полагали, что заключают договор о благотворительной помощи с ООО «А», от лица которого выступала ответчик Б. Также они заблуждались относительно природы договора в силу преклонного возраста, юридической неграмотности и неудовлетворительного состояния здоровья.

Решением суда первой инстанции исковые требования И. и М. оставлены без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей до 01 сентября 2013 года) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу приведенной нормы сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств дела исходя из того, насколько заблуждение существенно именно для данного участника сделки. Истцы указали, что намерены были заключить договор о благотворительной помощи с ООО «А», от лица которого выступала ответчик Б., однако, заблуждаясь относительно природы договора в силу преклонного возраста, юридической неграмотности и неудовлетворительного состояния здоровья, заключили договор постоянной ренты. Кроме того, истцы заблуждались относительно правовой природы заключенного договора, полагая, что платежи им будут выплачиваться пожизненно. Им не были разъяснены последствия заключения договора постоянной ренты, а также разница между постоянной и пожизненной рентами.

Согласно п. 2 ст. 583 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору ренты допускается установление обязанности выплачивать ренту бессрочно (постоянная рента) или на срок жизни получателя ренты (пожизненная рента). Пожизненная рента может быть установлена на условиях пожизненного содержания гражданина с иждивением.

Пожизненная рента может быть установлена на период жизни гражданина, передающего имущество под выплату ренты, либо на период жизни другого указанного им гражданина (п. 1 ст. 596 Гражданского кодекса Российской Федерации). По договору постоянной ренты плательщик ренты вправе в любой момент отказаться от ее дальнейшей выплаты путем ее выкупа (п. 1 ст. 592 Гражданского кодекса Российской Федерации). Цена выкупа определяется договором, а при отсутствии в договоре соответствующего условия, в случае если имущество под выплату ренты передано за плату, в размере, соответствующем годовой сумме ренты (пп. 1, 2 ст. 594 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На вопрос о том, какой договор заключают, истцы ответили, что заключают договор пожизненной ренты. Их заблуждение относительно вида ренты устранено не было. Разница между постоянной и пожизненной рентами, а также последствия заключения договора постоянной ренты истцам не разъяснялись, что фактически способствовало формированию их заблуждения относительно вида ренты. И. и М. приняли решение заключить с Б. договор постоянной ренты, однако, поясняя, что именно под этим подразумевается, истцы указали, что в обмен на квартиру ответчик перечисляет им плату, а также «на период жизни» будет ежемесячно выплачивать им определенные денежные суммы.

Фраза «на период жизни» свойственна договору пожизненной ренты.

В заключенном договоре постоянной ренты указано, что плательщик ренты вправе отказаться от дальнейшей выплаты ренты путем ее выкупа. Однако последствия такого отказа и порядок выкупа не приводятся, не содержится в договоре и ссылок на соответствующие положения Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доказательств разъяснения истцам разницы между постоянной и пожизненной рентами, последствий заключения договора постоянной ренты в материалах дела не имеется. Со стороны истцов при заключении договора ренты имело место существенное заблуждение относительно природы сделки.

При решении вопроса относительно срока исковой давности суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Согласно п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации) , либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В данном случае течение срока исковой давности начинается с момента, когда истцы узнали о своем заблуждении, то есть с момента получения ими отказа плательщика ренты от ее дальнейшей выплаты путем ее выкупа.

О нарушении своих прав истцы узнали 24 ноября 2015 года, получив соответствующее заявление Б.

С требованием о признании сделки недействительной истцы обратились 11 декабря 2015 года, то есть в пределах установленного законом годичного срока исковой давности.

Таким образом, заявленное истцами требование о признании договора постоянной ренты недействительным по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежало удовлетворению.

Общие положения о последствиях недействительности сделки урегулированы ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей до 01 сентября 2013 года), в соответствии с п. 2 которой при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу п. 6 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

Исходя из указанных положений переданная по договору постоянной ренты квартира подлежит возврату путем признания за истцами права собственности на нее в равных долях.

Требование истцов о признании недействительным свидетельства о государственной регистрации права по сути направлено на признание отсутствующим зарегистрированного права ответчика Б.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 01 августа 2016 года по делу № 33-13278/2016

Раздел VII . Процессуальные вопросы

15. Заявление прокурора о защите прав неопределенного круга потребителей рассматривается судом по месту нахождения ответчика.

Прокурор обратился в суд с иском в интересах неопределенного круга лиц о защите прав потребителей.

Определением судьи районного суда исковое заявление возвращено истцу в связи с его неподсудностью.

В представлении прокурор указал на нарушение судьей норм материального и процессуального права: иск правомерно предъявлен по месту нахождения истца в соответствии с ч. 7 ст. 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции оставил определение судьи без изменения, представление прокурора без удовлетворения по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 28 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по месту нахождения организации.

В силу ч. 2 ст. 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации иск к организации, вытекающий из деятельности ее филиала или представительства, может быть предъявлен также в суд по месту нахождения ее филиала или представительства.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», заявления прокурора, уполномоченного органа, органа местного самоуправления, общественного объединения потребителей (их ассоциации, союза), имеющих статус юридического лица, о защите прав неопределенного круга потребителей рассматриваются судом с соблюдением общих правил подсудности, предусмотренных ст. 28 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, — по месту нахождения ответчика.

Иски указанных лиц, поданные в защиту конкретного потребителя или группы потребителей, предъявляются в суд по правилам об альтернативной подсудности (ч. 7 ст. 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, п. 2 ст. 17 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей»).

В данном случае прокурором предъявлен иск о защите прав неопределенного круга потребителей, который подлежит рассмотрению судом с соблюдением общих правил подсудности, то есть по месту нахождения ответчика.

Определение судьи районного суда является законным и обоснованным.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 23 августа 2016 года по делу № 33-14085/2016

16. Уточнение истцом исковых требований и фактических оснований этих требований относится к действиям сторон, осуществляемым при подготовке дела к судебному разбирательству, качественная оценка исковых требований на стадии принятия искового заявления недопустима.

ТСЖ «К» обратилось в суд с иском к Н. о взыскании задолженности по уплате обязательных взносов, пеней, о возмещении судебных расходов.

Определением судьи районного суда исковое заявление оставлено без движения в связи с отсутствием подробного расчета суммы задолженности, истцу предоставлен срок для устранения недостатков.

В связи с неустранением недостатков определением судьи районного суда исковое заявление возвращено истцу.

Возвращая исковое заявление ТСЖ «К», судья исходил из того, что представленные к расчету задолженности пояснения не содержат оснований начисления каждой суммы, общих сумм начислений за каждый месяц; в пояснениях отсутствуют последовательные арифметические действия, алгоритмом исчисления.

Суд апелляционной инстанции не согласился с таким выводом судьи и удовлетворил частную жалобу истца по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 136 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если заявитель в установленный срок выполнит указания судьи, перечисленные в определении об оставлении искового заявления без движения, заявление считается поданным в день первоначального представления его в суд. В противном случае заявление считается неподанным и возвращается заявителю со всеми приложенными к нему документами.

Апелляционным судом установлено, что к исковому заявлению истца был приложен расчет задолженности. В пояснениях к расчету задолженности, представленных истцом во исполнение определения судьи об оставлении искового заявления без движения, подробно описан алгоритм начисления сумм обязательных взносов и содержится формула начисления пеней.

Уточнение истцом исковых требований и фактических оснований этих требований относится к действиям сторон, осуществляемым при подготовке дела к судебному разбирательству ( п. 1 ч. 2 ст. 149 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Оснований для возвращения искового заявления, предусмотренных ч. 2 ст. 136 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, у судьи не имелось. Поданное исковое заявление по форме и содержанию отвечало требованиям ст. 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и имело приложения, указанные в ст. 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Требования к форме и содержанию искового заявления носят исчерпывающий характер и не подлежат произвольному расширительному толкованию. Качественная оценка представленного истцом расчета иска на стадии принятия искового заявления недопустима.

Определение отменено, а исковое заявление направлено для решения вопроса о его принятии к производству в тот же суд.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда от 15 сентября 2016 года по делу № 33-15212/2016

17. Срок, установленный для подачи апелляционной жалобы на заочное решение мирового судьи, исчисляется с момента вручения копии заочного решения, высланной отсутствовавшему в судебном заседании ответчику в течение трех дней со дня принятия решения с уведомлением о вручении, и включает в совокупности семидневный срок, предоставляемый ответчику для подачи заявления об отмене вынесенного решения, и месячный срок на обжалование заочного решения в апелляционном порядке.

Межрегиональная общественная организация по защите прав потребителей в интересах С. обратилась в суд с иском к банку о защите прав потребителя.

Заочным решением мирового судьи от 12 марта 2015 года иск удовлетворен.

Апелляционным определением от 21 октября 2015 года апелляционная жалоба ответчика, поданная 19 августа 2015 года, оставлена без рассмотрения в связи с ее подачей по истечении срока апелляционного обжалования при отсутствии заявления о восстановлении пропущенного процессуального срока.

В кассационной жалобе представитель ответчика просил апелляционное определение отменить как постановленное с существенным нарушением норм процессуального права. В обоснование жалобы он указал, что копия заочного решения мирового судьи получена им только 10 августа 2015 года, апелляционная жалоба подана им 19 августа 2015 года. Суд апелляционной инстанции неправильно применил положения ст. ст. 237, 324, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В частности, суд неверно исчислил срок апелляционного обжалования ответчиком заочного решения мирового судьи от 12 марта 2015 года.

Президиум областного суда отменил апелляционное определение от 21 октября 2015 года по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 236 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации копия заочного решения суда высылается ответчику не позднее чем в течение трех дней со дня его принятия с уведомлением о вручении.

Согласно ст. 237 данного Кодекса ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.

Заочное решение суда может быть обжаловано сторонами также в апелляционном порядке в течение месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, — в течение месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.

Статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, устанавливающей полномочия суда апелляционной инстанции, предусмотрено, что по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе оставить апелляционные жалобу, представление без рассмотрения по существу, если жалоба, представление поданы по истечении срока апелляционного обжалования и не решен вопрос о восстановлении этого срока.

В утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2015 года Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2015) разъяснено, что срок для подачи апелляционной жалобы на заочное решение мирового судьи, исчисляемый с момента вручения копии заочного решения, высланной отсутствовавшему в судебном заседании ответчику в течение трех дней со дня его принятия с уведомлением о вручении, включает в совокупности семидневный срок, предоставляемый ответчику на подачу заявления об отмене вынесенного решения, и месячный срок на обжалование заочного решения в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, копия заочного решения мирового судьи была выслана ответчику по адресу, который неверно был указан истцом в исковом заявлении, вследствие чего копия заочного решения мирового судьи от 12 марта 2015 года, согласно почтовому уведомлению, была вручена ответчику только 10 августа 2015 года. Апелляционная жалоба подана ответчиком 19 августа 2015 года.

Таким образом, срок на апелляционное обжалование ответчиком не был пропущен.

Вывод суда апелляционной инстанции о пропуске срока подачи апелляционной жалобы неправомерен.

Д ело направлено на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд.

Постановление президиума Свердловского областного суда

от 03 августа 2016 года по делу № 44г-37/2016

Судебная коллегия по гражданским делам

Свердловского областного суда

Отдел кодификации, систематизации законодательства