Прошение в казачье войско

Новости / Официальное заявление Кубанского Казачьего Войска

На нашем сайте, 10 июня, блогером Кузнецовым была размещена часть текста из статьи Галины Титаренко с заголовком «Кубанским казакам настала пора «оглядеться в отсеках» https://anapatoday.com/blogs/by-post-id/3244 Кубанское Казачье Войско обратилось в нашу редакцию с просьбой опубликовать опровержение на статью.

Эксклюзивное интервью с атаманом Таманского отдела Кубанского казачьего войска, казачьим полковником Иваном Васильевичем Безуглым.

Корреспондент: В Интернете под заголовком “Кубанским казакам настала пора оглядеться в отсеках”, появилось интервью потомственного казака Юрия Сердюка о якобы реальном положении дел в кубанском казачестве. Что вы можете сказать по поводу этого интервью?

Иван Безуглый: Вообще не хотелось бы вступать в дискуссию с этим “потомственными” с “мощными” казачьими корнями”, но так как этот “потомственный” затрагивает достоинство казаков, атаманов, а также всего славного Кубанского казачьего войска, бывшего и нынешнего глав Краснодарского края, промолчать мне не позволяет моя казачья честь. Всё, что сказано этим человеком — сплошная ложь, измышления человека недалёкого, чьё психическое здоровье оставляет желать лучшего. День вступления Сердюка в Абинское городское казачье общество, вписано в историю Абинского РКО черным цветом. Это черная дата не только для Абинских казаков, но и для всего Кубанского казачьего войска в целом. В его биографии имеется три неизгладимые вехи работы в казачьих обществах ККВ: работа в Абинском РКО в 1995-2003 гг., работа в Новороссийском РКО в 2003-2004 гг., работа в Абинском РКО – 2004-2005 гг.

Корреспондент, беседовавший с Сердюком, говорит о нем, как о бывшем атамане Абинского районного казачьего общества, бывшем главе общественного совета Абинского района, забыв при этом сказать, что он еще и бывший глава Абинского городского поселения — это одна из «достойнейших» страниц его жизни.

В своем интервью Сердюк с ходу заявил, что «казачество должно быть сильным, а оно – никакое». Позволю себе не согласиться с отставным полковником запаса. Сегодня казачество сильное, как никогда раньше. Какое оно было в бытность атаманства Сердюка? Напомню ему. После его избрания, я лично с бывшим атаманом Абинского РКО Кондратенко передал Юрию Сердюку казачье общество экономически относительно сильным, имевшим рынок, 35% акций рудника в станице Холмской и личного состава казаков 1600 душ. Новоиспеченный атаман сначала присматривался, “принюхивался”, “оперивался”, а потом – пошло-поехало, ударился в пьянку. Да так, что увидеть своего батьку трезвым для казаков было великим счастьем. Он стал растранжиривать казачье имущество: акции рудника станицы Холмской, купленные на казачьи деньги, были Юрием Сердюком проданы, а вырученные деньги он присвоил себе. Наблюдая такое положение дел, казаки стали возмущаться и протестовать. За это Юрий Сердюк лично выгонял их из общества, хотя не имел на это никакого права. Другие уходили по собственному желанию, не видя проку в своем членстве в казачьем обществе, которым правит такой самодур и пьяница.

На защиту казаков и казачьего общества грудью встали старики, которые по крупицам собирали общество до прихода Юрия Сердюка.

Прекрасно понимая, что совет стариков это святая святых каждого казачьего общества, он, не задумываясь, учинил физическую расправу над убеленными сединой стариками. В процессе избиения стариков нукеры Юрия Сердюка выбили зубы председателю Совета стариков Абинского РКО ветерану Великой Отечественной войны Георгию Кондратьевичу Захарченко, о чем сразу же письменно было доложено атаману войска Владимиру Громову. Однако атаман Громов не предпринял никаких мер против своего любимчика, «честного офицера» с «глубочайшими казачьими корнями». После выздоровления, Георгий Кондратьевич Захарченко лично поехал к Владимиру Прокофьевичу, но положение дел не изменилось.

Юрий Сердюк, осознав что остается без войска, сколотил преступную группировку и стал “трясти” деньги с предпринимателей. Он обложил их данью, у непокорных отбирал бизнес. Всё это сопровождалось гуляньями “братвы”, дебошем и попойками.

Вскоре случилось то, чего никто не ожидал — Юрий Сердюк был назначен на должность главы администрации городского поселения. Солидная должность его не впечатлила и он как порядочный “идейный” пьяница продолжил пить. Как сказал корреспондент, который брал интервью у Юрия Сердюка, “именно такие идейные и сворачивают горы”. Однако наш Юра гор не сворачивал.

5 августа 2002 года, являясь главой городского поселения, он управлял служебным транспортом в нетрезвом виде и сбил насмерть Наталью Вихтевскую, оставив без матери маленького ребенка. А однажды, покинув свое рабочее место, сразу у выхода из администрации сходил по малой нужде под красавицу ель. В этот момент Сердюк был замечен гражданами, которые засняли сие действо и предали запись огласке. За это его и поперли с должности главы поселения.

Для того чтобы положить конец сердюкскому беспределу было принято решение собрать сбор казаков Абинского районного казачьего общества и на нем заставить атамана отчитаться о своей работе. Сбор пытались собрать несколько раз, но из 1600 казаков, которые были в обществе в начале его правления, на сборе присутствовало всего около 60 человек. Атаман как «мамай» прошелся по рядам казаков Абинского района. 10 лет потребовалось атаману Бондаренко, его правлению и совету стариков чтобы восстановить разрушенное Сердюком казачье общество. Считая, что его миссия по развалу казачества еще не окончена, он подался “куролесить” в город-герой Новороссийск, который территориально относится к Черноморскому казачьему округу и которым, на тот момент, управлял еще один “потомственный” казак с “мощными казачьими корнями” — Игорь Потехин. Став в Новороссийске заместителем главы по казачьим вопросам и атаманом районного казачьего общества, он занялся своим старым делом, — развалом РКО. 19 июня 2018 года я встречался в Новороссийске с казаками и атаманами Черноморского казачьего округа. Напоминание о Сердюке вызвало у них бурную негативную реакцию. То, что они мне рассказали не укладывается в голове.

Казаки поведали мне о том, что Сердюк, прибыв в Новороссийск, занял четкую антиказачью позицию: рассорил между собой казаков, стал распродавать казачью землю, пытался взять под свой контроль часть бизнеса. Этого ему показалось мало и он предпринял попытку продать казачью конюшню, а деньги присвоить себе, но его вовремя остановили. Вот и выходит, что будучи атаманом и заместителем главы по делам казачества, казачеством как таковым Юрий не занимался вообще. Ему даже не хватило ума вывести, хотя бы один раз, казаков-черноморцев на военно-полевой сбор.

Видя такой беспредел со стороны ошалевшего отставного полковника, казаки- черноморцы погнали Юру с побережья восвояси.

Как сказали мне атаманы Черноморского округа при встрече: «Для таких людей как Сердюк, чем хуже — тем лучше. Его стихия разделять и властвовать, сталкивая казаков лбами, устраивая дрязги и расколы».

Замечу, если Абинское районное казачье общество Сердюк развалил в течение 8 лет, то Новороссийское, до основания, всего за полтора года.

Сбежав с Новороссийска Сердюк опять прибыл в Абинск, где запил беспредельно. Во время алкогольного психоза он становился социально опасным, в связи с чем ставился вопрос о помещении его в психиатрическую больницу.

В подтверждение вышесказанного, могу предоставить вам выписку из протокола №1 сбора казаков Абинского хуторского казачьего общества от 14 августа 2005 года, в постановлении которого сказано: «За совершение поступков, дискредитирующих звание казака, беспробудное пьянство, аморальное поведение и попытку раскола казачьего общества исключить Сердюка Юрия Вячеславовича из членов Абинского ХКО».

Читайте так же:  Как изменить кмб осаго

Кроме того, в моем распоряжении имеется служебная характеристика на Сердюка Ю.В., где сказано, что он продавал и пропивал казачье имущество, а в последнем пункте характеристики написано: «Казаки Абинского РКО считают Сердюка душевно больным человеком, страдающим алкоголизмом».

После того как он был изгнан из рядов Кубанского казачьего войска, Юрий прошел практически все политические партии РФ, из которых также изгонялся за смуту, пьянки и ведение аморального образа жизни.

Корреспондент: В своем интервью Сердюк упоминает совхоз им. А. Головатого который, якобы, после начала вашего атаманства с Николаем Долудой был обанкрочен и прекратил свое существование.

И. Безуглый: Никогда никакого отношения к совхозу им. А Головатого я не имел. Там все время заправляли два казака: тогдашний атаман войска Владимир Громов и его верный офицер Сердюк. Однажды, ко мне поступила информация от казаков о том, что в совхозе постоянно забивается крупный рогатый скот и свиньи, туши вывозятся в неизвестном направлении Сердюком и его подручными. На заседании войскового правительства я поднял этот вопрос и предложил создать комиссию, с целью проверить, что же на самом деле происходит в совхозе. Громов категорически запретил мне заниматься совхозными делами.

Сердюк сказал в своем интервью о том, что пришел Безуглый с Николаем Долудой, все обанкротили и все распродали? Лукавит офицер в запасе! Банкротство совхоза проводилось в то время, когда у руля Кубанского казачьего войска стоял Владимир Громов и ни я, ни тем более Николай Долуда отношения к банкротству не имеем. После ухода из совхоза Сердюка, оказалось, что после себя он оставил огромные долги: зарплата, налоги, внешние задолжности.

Корреспондент: Сердюк говорит о том, что он, как боевой офицер, во время второй Чеченской компании, трижды ездил в зону боевых действий на территорию Чечни как заместитель командира 7й десантно-штурмовой дивизии. Что вы скажете по этому поводу?

И. Безуглый: На счет «боевого офицера» хочу сказать следующее. Если боевой, значит, очевидно, где-то воевал и имеет боевые награды. 18 июня 2018 года при встрече с военным комиссаром Абинского района я задал ему вопрос: «Участвовал ли Сердюк в боевых действиях и имеет ли боевые награды?» На что последовал ответ: «В боевых действиях не участвовал. Что касается наград, имеет несколько никчемных юбилейных медалей». Во время второй Чеченской компании Сердюк был простым пенсионером и интенсивно, как я говорил ранее, занимался развалом Абинского районного казачьего общества.

Во время недавней встречи с командованием 7-й десантно-штурмовой дивизии я спросил у них: «В какое время Сердюк был заместителем командира 7-й десантно-штурмовой дивизии? На что последовал ответ: «Кто такой Сердюк?» Они вообще его не знают, и такого заместителя у командира дивизии никогда не было.

Но точно скажу, как-то раз, я увидел что Сердюк нарядился в форму десантника и вихляющей походкой вышагивает в ней перед казаками. Не придав этому особого значения, подумал, что по пьянке он может напялить на себя что захочет, к чему подтолкнет его убогая фантазия.

Корреспондент:В своем интервью Сердюк говорит о том, что вы хотите создать казачью дивизию и это, мол, «сплошная бутафория».

И. Безуглый: К сведению Сердюка и корреспондента, который брал у него интервью, сообщаю, что в свое время атаманом Михаилом Гладько, на базе Таманского казачьего отдела, был создан 1-й Полтавский казачий полк, который, на тот момент, был малочисленным и не имел никакого обеспечения. По сравнению с тем что делается в отделе сегодня, в плане вневойсковой подготовки, — это небо и земля. В Таманском отделе первая, в новейшей истории казачества, Таманская казачья дивизия создана мною — атаманом Иваном Безуглым в конце 2014 года и сегодня она состоит из 8 казачьих полков, готовых и способных в любое время выполнить любую поставленную перед ней боевую задачу по защите Государства Российского.

Корреспондент: Я много наслышан об участии казаков в событиях «Крымской весны», о героизме казаков проявленном во время присоединения Крыма к России. Сердюк в своем интервью утверждает, что Вы вообще на полуострове не были, а Николай Долуда даже форму не надевал. И задаётся вопросом: зачем, мол, такие командиры нужны?

И. Безуглый: Поясняю ему и всем, кто этой темой интересуется. С первой минуты и до конца проведения операции по присоединению Крыма к России, войсковой атаман Долуда и я были на территории полуострова. Вместе с братьями казаками мы переносили все тяготы и лишения, с которыми столкнулись при проведении этой операции. Помимо того что я держал на контроле охрану Совета Министров, патрулирование аэропорта, под моим руководством проходила оборона блок-постов “Турецкий вал” и “Перекоп”. И всё это время мы с атаманом войска были вместе с казаками на передовой, в окопах, при сложнейших погодных условиях. Но вот вопрос, а где в это время был сам «потомственный» с «мощными казачьими корнями» офицер Юрий Сердюк?

Что касается войскового атамана Николая Александровича Долуды, могу сказать, что в форме казачьего генерала я видел его неоднократно на всех самых опасных направлениях Крымской операции, и с территории Крымского полуострова мы с войсковым атаманом Николаем Долудой уходили последними. Покидая Крым, перед моими глазами то и дело представала картина 1984 года, когда в апреле командарм 40-ой Армии Громов и его солдаты, опаленные пороховым огнем, последними уходили из Афганистана. Я был горд, что мы хоть самую малость были похожи на тех солдат.

И ещё, что я хотел бы заметить. На протяжении всего интервью корреспондент неоднократно называет Сердюка «настоящим», «потомственным» и вообще пытается представить его эдаким казаком над всеми казаками. А какой же он казак, тем более – офицер, когда после избрания войсковым атаманом Николая Долуды, вместо того, чтобы взять «под козырек» и добросовестно исполнять свои обязанности районного атамана, он поехал к атаману войска и стал поучать его, высказывая свое мнение по поводу его избрания? Я хочу спросить: кто ты такой, Сердюк, чтобы поучать атамана войска и говорить, что он сел “не на ту лошадь”? Послушай, что я тебе скажу. Николай Александрович сам ни на какую “лошадь” самостоятельно не садился. Его посадили туда казаки Кубанского казачьего войска. Они, и только они, на войсковом сборе единогласно решили сделать его своим батькой, под радостные возгласы «Любо» усадили его на «эту лошадь», вручив атаманскую булаву! А тебя, наоборот, 14 августа 2005 года на сборе Абинского РКО, единогласно, под громкие крики «Пороть» казаки вышвырнули с атаманского кресла.

Корреспондент: Герой интервью говорит о том, что создавая казачьи классы Вы занимаетесь просто показухой и все это происходит от того, что сами взрослые не соблюдают жизненных принципов казачества, не живут этим, а начинать надо с родителей, с семьи.

И. Безуглый: Наверное, это он говорит о себе, так как он настолько «соблюдал» казачьи семейные принципы, что полгода назад его родная дочь написала заявление на своего папу в полицию, как на пьяницу и дебошира.

Читайте так же:  Пособия по уходу за ребенком до 3-х лет в 2018 году

Вы знаете, в последнее время я замечаю, к сожалению, что где бы и кем бы не осуществлялся наезд со стороны средств массовой информации на деятельность Кубанского казачьего войска, за спиной этих «правдорубов» постоянно маячит фигура экс-атамана Кубанского казачьего войска Владимира Громова. В связи с этим позвольте мне, как человеку который стоял у истоков возрождения Кубанского казачества, обратиться к Владимир Прокофьевичу Громову с просьбой.

Владимир Прокофьевич, пожалуйста, не ставьте палки в колеса и не пытайтесь навредить деятельности Кубанского казачьего войска, которое с Божьей помощью стремительно развивается и на сегодняшний день является лучшим среди всех реестровых казачьих войск России. Не ставьте себя вровень со спившимся Сердюком, Вы же, вроде, не глупый человек. Не думаю, что Вы могли бы произнести слова, которые сказал вслух Сердюк, о том, что войско сегодня «никакое» или его вообще нет. Смею предполагать, Вы утратили природный казачий нюх, раз не можете отличить честного порядочного казака, от проходимца и алкоголика?!

Лучше задумайтесь над другим: что лично Вы, Владимир Порфирьевич, можете сегодня дельного сказать и предложить славным Кубанским казакам?

Ничего?! Тогда посторонитесь, не мешайте нам служить своей Отчизне, по совести выполнять свой долг перед Богом и людьми.

Потомственный казак станицы Мингрельской Абинского района

Подача прошения Цесаревичу Александру Николаевичу уральскими казаками в 1837 г.

В. А. Шкерин
Институт истории и археологии УрО РАН, г. Екатеринбург

В мае 1834 г. столичная газета «Северная пчела» опубликовала заметку «Новый атаман» с подзаголовком «Письмо из Уральска». За псевдонимом «В. Луганский» скрывался чиновник особых поручений при оренбургском военном губернаторе, писатель и ученый Владимир Иванович Даль. Написанная в сусально-псевдонародном стиле заметка сообщала о беспредельной преданности казаков Уральского войска своим атаманам: «Уральцы, годика с три тому, оплакали атамана своего, генерал-майора Бородина. Коли не случалось кому из вас видеть его, так знайте, что был он казак, душа молодецкая, стройный и рослый, и бойкой, лихой осанки. Атаманом всех казачьих войск – сами вы знаете кто: казаки, поминая его, всегда шапки снимают [1]. Но Государю Императору угодно было дать уральцам наказного атамана. В лицо хвалить не годится, а то бы я сказал при всех, что новый наказной атаман уральцев лихой атаман!» [2].

В действительности положение было не столь безмятежным. Новый атаман Уральского войска полковник Василий Осипович Покатилов по своему происхождению не имел отношения к казачьему сословию. Его назначение уральцы восприняли как наступление на традиционные казачьи права [3].

Ближайшие годы добавили новые обиды: получивший чин генерал-майора Покатилов определял в должности чиновников по своему, а не по войсковому выбору; окладного жалования на хлеб и вино казаки не видели со времени кончины Бородина; при отправлении службы новый атаман отягощал войско излишними денежными сборами; в посторонние руки перешли сборы от таможенной части и винной продажи, ранее принадлежавшие войску и т. п. [4].

Недовольство уральских казаков выплеснулось наружу в 1837 г., когда девятнадцатилетний цесаревич Александр Николаевич совершал путешествие с целью «узнать Россию, сколько сие возможно, и дать себя видеть будущим подданным». Утром 15 июня наследник престола покинул Оренбург и в тот же день прибыл в Уральск. В одной коляске с поэтом В. А. Жуковским, служившим при цесаревиче преподавателем русской словесности, ехал его старинный друг оренбургский военный губернатор В. А. Перовский [5].

Незадолго до этого Далю, готовившему встречу в Уральске, довелось слышать от казаков, что они «царского кореню» не видали со времен государя Петра III, т. е. Емельяна Пугачева. Полуторадневное пребывание в Уральске завершилось эпизодом, уместившемся в несколько минут: на выезде из городских ворот коляску цесаревича остановила группа казачьих уполномоченных, один из которых, Асаф Бухаров, стоя на коленях, держал в руках прошение. Адъютант принял бумагу, после чего поезд двинулся дальше [6].

Между тем горячие споры об этом событии писателю В. Г. Короленко довелось слышать в казачьей среде даже на рубеже XIX–XX вв.: «просители остановили за колеса коляску цесаревича» и «сделали, как говорят казаки, “подачу”, т. е. подали наследнику просьбу-жалобу, в которой ходатайствовали о восстановлении некоторых старых вольностей» [7]. Казаки просили отстранить назначенных атамана, прокурора и чиновников, провести расследование их деятельности, дать возможность выбрать нового атамана из войсковой среды.
В самом факте подачи прошения цесаревичу не было ничего необычного или незаконного. Инструкция, которой Николай I снабдил сына перед путешествием, детально оговаривала порядок его действий в подобных ситуациях: «Ежели представляемы будут прошения, не отказывая принимать и, запечатав в особый пакет, присылать ко мне в собственные руки» [8]. «Беда да и только с этими прошениями: из коляски за работу и работу самую скучную – разбирать и сортировать эти просьбы», – жаловался в письмах жене флигель-адъютант цесаревича полковник С. А. Юревич [9].

В дальнейшем эти прошения рассматривались соответствующими инстанциями, резолюции по ним утверждались императором. Нарушенным оказался порядок подачи и Николай, с особой щепетильностью относившийся к формальностям, придал этому обстоятельству большое значение. Уже 28 июня он писал сыну: «Поданное тебе прошение тем дерзко, что не подписано; безымянный же донос не принимается, и потому Перовский должен доискаться, кто его послал». В письме от 5 июля монарх вернулся к этой теме: «Гораздо опаснее то, что делается на Урале, я имею в виду донесения от Перовского; надеюсь, что принятые им меры остановят зло в самом его начале, но тут не одна нужна строгость, надо дело делать ловко и не возбуждать бунта, на что буйные их головы всегда были готовы. Я приказал прежде Перовскому выкомандировать сколько можно более полков на внешнюю службу, с тем чтоб число вооруженных людей уменьшить. Потом решительно приступить к главным виновникам зла, которые заслоняются дураками, которые как всегда и везде вперед выставляются» [10].

Сам Перовский также оказался заинтересован в «раздувании» дела: Покатилов стал атаманом с его подачи, и поэтому казачья жалоба косвенно задевала военного губернатора. Перовский ввел в Уральск войска и учредил военно-судную комиссию. «Пишу вам, любезнейший Александр Андреевич, пишу записочку эту из Уральска, где сидим по делам нашим уже три недели», – обращался в это время Даль к журналисту и издателю Краевскому [11]. Будущий автор «Толкового словаря» не принимал непосредственного участия в работе комиссии: Перовский поручил ему составление «Памятной книжки для нижних чинов императорских казачьих войск», изданной в том же году в Петербурге. В первых же строках сочинения приведены такие рассуждения: «. слушайся начальства своего и не торгуйся, коли что приказывают; не толкуй, а делай что велят. Исправный казак знает, что по службе нет отговорок, хошь роди да подай. Приказ – не мирская сходка: тут толкуй, поколе не разгонят по домам; а там, что говорят, то и делай» [12]. Результатом же работы военно-судной комиссии стало наказание десятков казаков шпицрутенами, ссылка 29 человек в Сибирь, а инициаторов подачи прошения, отставных офицеров Мизиновых, – в Прибалтику [13].

10 сенятбря того же 1837 г. начальник воено-походной канцелярии императора В. Ф. Адлерберг сообщал В. А. Перовскому о реакции царя на результаты состоявшегося суда: «По докладу Всеподданейшего рапорта Вашего Превосходительства от 25-го минувшего августа об окончании суда по полевому уголовному уложению над чиновниками и казаками Уральского войска, виноватыми в подаче Его Императорскому Высочеству Государю Наследнику Цесаревичу ябеднического, без подписи прошения, Государь Император одобрив все распоряжения ваши по сему делу, Высочайше поручить мне соизволил уведомить Ваше Превосходительство, что Его Величество остается в полной уверенности, что при твердости и всегдашнем благоразумии всех действий ваших, подобные происшествия будут отвращены впредь в краю, управлению вашему вверенном» [14].

Читайте так же:  Гражданский иск может быть предъявлен до окончания

Но наказанием непосредственных участников подачи прошения дело не кончилось. Военный губернатор решил устранить саму основу для рецидивов подобных происшествий. «Отличаясь всегда исправностию на службе внешней и вполне удовлетворительным охранением пограничной черты, уральцы в этом отношении менее всех прочих сословий нуждались в преобразовании, но с другой стороны особенный быт войска и расколы, вкоренившиеся в нем, заставляли постоянно обращать на него внимание», – сообщается в «Отчете по управлению Оренбургским краем с 1833-го по 1842-й год» [15]. «Особенный быт» Уральского войска по сравнению с другим казачьим войском, находившимся в подчинении у Перовского, – Оренбургским, объяснялся принципиально иным типом исторического развития. История уральцев имела основанием «военную демократию» вольного яицкого казачества. Оренбургское же казачье войско, созданное по указу Военной коллегии 1748 г., изначально было служилым. Соответственно, доминанту исторического развития первых можно обозначить, как «огосударствление», вторых – как «оказачивание» [16].

Оглядываясь назад из 1842 в 1834 г., покидавший пост военного губернатора В. А. Перовский не сомневался в правильности былого назначения атаманом уральцев чуждого им войскового офицера. «Важный шаг к улучшению сделан был в 1830-х годах, назначением в атаманы офицера из регулярных войск. Однако же неустройства, произошедшие в 1837-м году, показали, что одной этой меры недостаточно. ». Следующие меры Перовского также были направлены на регламентацию казачьей службы и, соответственно, сокращение былых вольностей: «. для доставления атаману способов к успешному образу действия, равно как для совершенного истребления в народе ложных понятий необходимо образовать новое управление по примеру других казачьих сословий, допуская только изъятия неизбежные по местным обстоятельствам. . оренбургский военный губернатор в 1837 году распорядился о составлении общего для войска положения. Проект этого положения ныне окончен и представляется по принадлежности вместе с объяснительною запискою, в которой подробно изложены существующие условия благосостояния и служебной исправности уральцев» [17].

Далее «Отчет» разъясняет, что Перовский успел сделать в этом направлении с 1837 до 1842 г.: «Частичные распоряжения по войску относились преимущественно до изменения некоторых старинных обыкновений, не сообразных с военным порядком и до постепенного ослабления раскола. Меры эти увенчались успехом: обычай решать все хозяйственные дела в кругах или сходках всех войсковых чинов уничтожен; казаки, не имевшие до 1837 года на внутренней службе ни форменного оружия, ни амуниции, в 1838 году все приобрели его. » [18]. По поводу «расколов» отмечалось, что «в войске, где до 1837 года едва ли было 10 чиновников и урядников не принадлежавших к расколу, считается ныне (в 1842 г. – В. Ш.) из 478 этих чинов 274 православного и единоверческого исповедания, и можно даже предвидеть весьма не отдаленное присоединение всех Уральцев к единоверческой церкви» [19]. В последнее достижение верится с трудом. В 1862 г., когда правительственная политика в отношении старообрядчества несколько либерализовалась, в Уральском казачьем войске из 82004 человек обоего пола православных осталось только 62 человека [20]. Тем не менее, в «Отчет» декларировал, что в отношении старообрядцев «меры строгости очевидно не приносят пользы и в таком крае, каков Оренбургский, будут способствовать лишь к умножению сект» [21].

Сами уральцы оценивали мероприятия по укреплению «регулярства», как наступление на свои исконные права. В 1900 г. В. Г. Короленко оказался в Илеке свидетелем жаркого спора между старыми и молодыми казаками:
«– А где наша антирелия, старики, где наши знамена? – выкрикивали молодые. – Старое войско бунтами потеряло. Где атаманская насека? Что-о. Все вы потеряли.
– Это вы оставьте! Это дело старое. Этого вы не можете понимать. Это в 1837 году было.
– Даром, что давно. А зачем было старому войску за колесья хвататься? Это порядки. А.
Они намекали на крамольную просьбу, поданную наследнику Александру Николаевичу. Говорят, что при этом просители остановили за колеса коляску цесаревича.
– Затем и хватались, что добра войску искали, – отвечали старики. – Не об худом просили. Об деле. » [22].
Отметим, что десятилетия, минувшие со времени памятного для уральских казаков события, делают маловероятным предположение, что участники спора со стороны «старого войска» могли быть причастны к былой «подаче».

Примечания:
1. Указом Николая I от 2 октября 1827 г. августейшим атаманом всех казачьих войск впервые был назначен наследник престола. Такое положение сохранялось вплоть до 1917 г.
2. Неизвестный Владимир Иванович Даль. Оренбург, 2002. С. 67.
3. Политика вытеснения родовой казачьей элиты с высших командных постов проводилась в царствование Николая I и в отношении других казачьих войск. Так, в Донском войске с 1848 по 1917 гг. не было ни одного наказного атамана, имевшего корни в местной казачьей среде (Агафонов А. Как хорошо быть генералом: Как формировалась военная элита Войска Донского // Родина. 2004. № 5. С. 41; Безотосный В. М. Донской генералитет и атаман Платов в 1812 году. М., 1999. C. 139–140).
4. История казачества Азиатской России. Т. 1. Екатеринбург, 1995. С. 137.
5. Курочкин Ю. Уральские находки. Свердловск, 1982. C. 263; Оренбургский губернатор Василий Алексеевич Перовский. Оренбург, 1999. С. 177.
6. Порудоминский В. И. Даль. М., 1971. С. 196.
7. Короленко В. Г. Полное собрание сочинений. СПб., 1914. Т. 6. С. 229.
8. Николай Первый и его время. М., 2002. Т. 1. C. 174.
9. Мамин [Сибиряк] Д. Город Екатеринбург: Исторический очерк // Город Екатеринбург. Екатеринбург, 1889. С. 31.
10. Николай Первый и его время. Т. 1. С. 163, 165.
11. Письма В. И.Даля из Оренбурга // Урал. 2000. № 3. С. 170.
12. Неизвестный Владимир Иванович Даль. С. 92–93.
13. Павлов В. Тень императора (В.А.Перовский — военный губернатор Оренбургского края) // Уральский следопыт. 2001. № 1. С.6.
14. Российский государственный исторический архив. Ф. 1021. Оп. 1. Д. 96. Л. 1–1 об.
15. Отдел рукописей Российской Национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Ф. 571. Д. 13. Л. 21–21 об.
16. История казачества Азиатской России. Т. 1. С. 95.
17. ОР РНБ. Ф. 571. Д. 13. Л. 22–22 об.
18. Там же. Л. 23.
19. Там же. Л. 23–23 об.
20. Побережников И. В. Подложные указы и протест казаков-старообрядцев Южного Урала в середине XIX в. // Казаки Урала и Сибири в XVII–XX вв. Екатеринбург, 1993. С. 109.
21. ОР РНБ. Ф. 571. Д. 13. Л. 47 об.
22. Короленко В. Г. Указ. соч. Т. 6. С. 245.