Диалог культурный спор

Диалог культурный спор

М.Б.Пиотровский

председатель Конгресса петербургской интеллигенции, директор Государственного Эрмитажа, член-корреспонент Российской Академии наук, доктор исторических наук

ДИАЛОГ КУЛЬТУР И ЦИВИЛИЗАЦИЙ В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ

Выступление на VII Лихачевских чтениях, прошедших 24-25 мая 2007 года в соответствии с указом президента В.В.Путина «Об увековечении памяти Д.С.Лихачева»

Дорогие коллеги, для меня большая честь сегодня выступать на этом заседании и на­чинать разговор о диалоге культур, посколь­ку это такая большая тема, завещанная Дмит­рием Сергеевичем. Это продолжение уже со­вершенно в новых условиях того, что делал Дмитрий Сергеевич. Думаю, моя задача сего­дня — кратко коснуться некоторых вопро­сов и, может быть, произнести несколько про­вокационных тезисов, связанных с проблемой диалога культур.

По роду своей деятельности я как бы с двух сторон участвую в диалоге культур: с од­ной стороны, я востоковед-арабист, а с дру­гой — руководитель такого универсального музея, как Эрмитаж, который является центром настоящего диалога культур. По сути, это главная задача подобных культурных учреждений.

О диалоге культур говорят много, у нас проходит много конференций, посвященных данной проблеме, и сам термин у всех на слуху. Казалось бы, уже достаточно . Но на самом деле нужно еще больше и больше гово­рить об этом, потому что диалог культур ­очень важная часть нашей сегодняшней жизни и некая возможность компенсации многих худых вещей, происходящих в ней. Так, например главная проблема современ­ности –глобализация во многих своих ас­пектах(политических, экономических, культурных и др.) –связана с неумением нала­дить диалог культур.

Это то, что весь мир проклинает. Изме­нить и компенсировать тот вред, который наносит глобализация (она, конечно, его наносит), мог бы правильно построенный диалог культур, потому что таким образом защищаются особенности культур и появляется возможность уравновешивания, гармонизации.

Думаю, что диалог этот уже прошел несколько разных стадий, причем параллельно диалогу культур идет диалог религий, и обнаруживается очень много схожих особенностей. Прошел этап, когда казалось, что вcё легко – есть некий набор общих ценностей, который мы все разделяем, и нужно лишь пообщаться, чтобы договориться, и тогда мы будем думать и говорить примерно одно и то же, и всем будет хорошо. Но так не будет никогда.

Сегодняшний диалог в разных своих формах строится на четком понимании, что есть вещи, которые разные культуры никогда не согласятся воспринять, а есть вещи, которые можно принимать или соглашаться с ними, или хотя бы терпеть, потому что всем нужно жить вместе, мирно.

Параллельно в разных сферах –и в куль­турной, и в религиозной, и в других –идет процесс воспитания людей: культурно-рели­гиозные институты во многом сейчас выпол­няют одну и ту же цель воспитания народов и заложения общих основ для будущих по­колений. Становится понятно, что от догма­тов никуда отходить нельзя, но нужно четко и ясно говорить о том, в чем мы различны. Думаю, что достигнутое недавно по очень принципиальным позициям соглашение меж­ду Русской православной церковью и Русской православной церковью за рубежом — пример несомненного успеха в таком религиозно­м диалоге.

Глобализм имеет целый ряд символов и примет, наиболее известный и самый яркий, наверное, –это «Макдональдс». Поэтому так называемые антиглобалисты разрушают и даже взрывают эти кафе быстрого питания по всему миру. Еще один хорошо знакомый символ глобализма –суши-бары, котopыe также возникают по всему миру. Это так же ответ-вторжение другой цивилизации, противопоставляющей свою культуру остальным, и прежде всего западной. Однако ни y кого не вызывает никаких возражений и протестов подобное распространение восточной культуры и образа жизни. Интересно почему? Есть разные ответы на эти вопросы и было бы интересно поговорить об этом.

Мне кажется, сейчас пришло то время, когда необходимо говорить о диалогах культур ­применительно, в первую очередь, к России. Потому что есть сложившаяся россий­ская традиция, российский рецепт мирного существования различных культур в одной многонациональной стране; который может быть полезен всему миру.

Культурный диалог –это прежде всего сохранение культурного наследия, и русская традиция может подсказать, на чем должно строиться единство и разнообразие стран мира и что должно быть стимулом для развития поколений.

Известно, что протестантская этика –основа развития капитализма, который без нее нигде не развивается, а поскольку ее нет в большей части света, то и, так сказать, неудачи капиталистического развития там оче­видны. Думаю, что вместо протестантской этики таким стимулом развития может служить, во всяком случае в России, наше куль­турное наследие, которое вполне способно стать основой воспитания людей с помощью культуры и некоторого улучшения нашего общества.

Даже враждебный культурный диалог может быть полезен. Коснемся, например, близкой мне и многим здесь присутствующим ­темы так называемого исламского фактора. Не секрет, что это весьма болезненная тема, однако насколько теперь мир стал больше знать об исламе в результате всех этих ужасов и разговоров об исламской угрозе…

Совсем недавно, еще до того как он был избран президентом, Николя Саркози упрекали в том, что он в каком-то интервью запутался и не мог ответить на вопрос, является ли Аль-Каида суннитской или шиитской организацией. Ну, зато теперь уже все зна­ют, что есть такие сунниты и шииты. Прав­да, не все знают, что никакой Аль-Каиды нет, но это уже другой разговор.

Кроме того, необычайно важны качествен­ные, адекватные переводы важных культур­ных терминов, разделяющих цивилизации. Так, всем известен знаменитый термин «джи­хад» в его, так сказать, военном варианте, но его общекультурный смысл остался неизве­стным большинству европейцев. Поэтому сегодня слово «джихад» ассоциируется лишь с «крестовым походом» за веру, а не в его самом широком употреблении –как борь­ба за доброе дело ради своих идеалов. Если сопоставить данные определения, то стано­вится ясно, что и при различиях разным культурам есть о чем говорить.

Я постоянно пытаюсь проповедовать, хотя многие с этим не согласятся, что слово «ис­лам» нужно переводить словом «смирение», и С этой позиции, даже при большой разни­це христианства и ислама, в них можно най­ти схожие вещи.

Русский рецепт подобных сложных вза­имоотношений, мне кажется, достаточно хо­рошо проявился именно на мусульманско-­православных отношениях в России. Тут можно много говорить и о периоде существо­вания Золотой Орды, когда рядом с этой великой тогда державой существовали мел­кие, обособленные русские княжества, кото­рые в военном и невоенном общении с ней выросли в огромное, единое русское государ­ство, в которое потом влилась и сама Золо­тая Орда.

В Российской империи есть разные при­меры культурно-религиозных взаимоотно­шений. Когда отмечалось тысячелетие Ка­зани, наш Санкт-Петербург хотел подарить этому городу памятник Петру I, а наши ка­занские друзья сказали: «3наете, нам памят­ник Петру I не хочется. Вот Екатерине — да! А Петра I мы не хотим, потому что он за­ставлял людей обращаться в православие».

Надо сказать, мы тогда очень обиделись и, открывая филиал Эрмитажа в Казани, па­мятник Петру I как основателю нашего го­рода там все же поставили. Но если внима­тельно посмотреть документы Петровской эпохи и сравнить их с теми, которые описы­вают то, что происходило при Екатерине, то дей­ствительно можно заметить большую разни­цу. Так, при Петре запрещали строить мече­ти, заставляли принимать христианство по­мещиков-мусульман, у которых к тому же были крепостными христиане, православные.

При Екатерине же возникла та система управ­ления, которая просуществовала почти до сегодняшнего дня: целая система разных юриди­ческих актов, которые позволяли сосущество­вать –хотя и не идеально, но довольно снос­но –в рамках единой культуры в России разным конфессиям, в данном случае -ис­ламу и христианству.

Есть еще один очень, мне кажется, важ­ный пример, который мы не должны забы­вать, – это наше отечественное востокове­дение. В России почти всегда было как бы три категории людей, занимающихся восточ­ными исследованиями. Одни из них были практики, которые занимались своей науч­ной деятельностью исходя из интересов Ми­нистерства иностранных дел и драгоман­ства, если говорить языком XIX века. Было в России и востоковедное миссионерство. Так, в Казани существовала целая школа таких миссионеров, где издавалось большое коли­чество книг, посвященных анализу ислама. Подчеркнуто пропагандистские, они в значи­тельной мере были направлены против исла­ма. Надо сказать, что в целом это были инте­ресные книги. Только что вышел целый том ‘ разных подборок таких исследований -«Ис

лам в трудах русских богословов», хотя на самом деле это работы в большей степени не богословов, а пропагандистов.

И третья часть –это академическое вос­токоведение. Это наши замечательные петер­бургские востоковеды и академики, которые не жалели сил на то, чтобы рецензиями от­кликаться на все слишком пропагандистские и научно необоснованные материалы об ис­ламе; они же, впрочем, порой писали рабо­ты, направленные против ислама, причем в очень резкой форме, которая казалась уди­вительной для таких людей, как Бартольд, Розен и Крачковский. Все это –тоже очень важная традиция, которую мы не забываем: у нас по-прежнему существуют три сферы раз­вития востоковедения.

Еще один важный вопрос, связанный с диалогом культур, – это все расширяюще­еся преподавание религиозных предметов в школе. Об этом до сих пор ведется много раз­ных споров. Я помню, несколько лет назад Католикос всех армян, когда он был в Петер­бурге, рассказал с радостью, что в армянских школах ввели новый предмет. Именно –историю.

Так вот мне кажется, что большая поло­вина споров на эту тему -из-за терминов, но не о том, надо ли преподавать историю. Можно все преподавать, введя в название предмета слово «история», которое снимает много разногласий. Это хороший пример компромисса в диалоге культур.

Например, православному ребенку не обя­зательно знать основы шариата, а ребенку из мусульманской или атеистической семьи не нужно, наверное, знать основы православия. Но и тем, и другим обязательно нужно изу­чать основные вехи исторического, и в том числе религиозного, развития разных наро­дов. Так, каждый должен знать, что такое Халкидонский или Стоглавый соборы, кто такой Мухаммед и Иисус Христос и т. д. Есть целый ряд важнейших событий в истории всех религий, которые мы должны знать, если живем в стране, где эти религии существу­ют. Думаю, что такой взгляд на проблему был бы очень полезен.

Наверное, главный критик ислама сегод­ня –Папа Бенедикт XVI. Но недавно я про­читал замечательную статью в журнале «Нью-Йоркер», где при разборе его выступлений говорится, что на самом деле Папа Бенедикт

хочет не с исламом бороться, а чтобы като­личество имело такую же силу, как ислам, и было бы организовано так же. И действитель­но, весь пафос его жизни –это задача под­чинения светского государства религиозным идеям и восстановление, по сути, средне­векового института папства.

В этом смысле очень часто восточная культура с ее набором ценностей, где рели­гия играет большую роль, подсознательно воспринимается многими на Западе идеалом того, что должно бы на самом деле быть, что­бы всем было хорошо.

Еще один важный аспект диалога куль­тур – это то, как разные цивилизации смот­рят друг на друга, какие эмоциональные мо­тивы при этом движут людьми. Есть два при­мера, два человека, олицетворяющих два взгляда – Запада на Восток и Востока на Запад. У нас – это некая система разбитых и кривых зеркал, в которых кто-то кого-то как-то видит. Но есть две знаковые в этом смысле фигуры нашего времени, написавшие книги по данной проблеме. Одна из них –Ариана Фаллачи, знаменитая журналистка, когда-то левого толка, которая перед своей смертью издала три грозные книги против арабов и ислама, рассказывающие о том, как Европа превращается в Еврабию, какой это ужас и как с этим надо бороться, причем с оружием в руках. Противоположна ей не менее знаменитая и очень интеллигентная книга «Востоковедение» Эдварда Саида –­палестинца, который критически изучал во­стоковедение; в ней изложены взгляды Запа­да на Восток, которые автор критикует за то, что они очень искажены, неправильны и т. п. Однако и в той, и в другой позиции существует указание на страх. Так Эдвард Саид, объясняя, почему все востоковеды 3апада искажают суть культуры Востока, го­ворит: «А потому, что они очень боятся –все время боялись и боятся того, что мусуль­манский Восток придет в Европу. Из этого страха рождается противодействие». Прак­тически та же мысль присутствует и у Ариа­ны Фаллачи.

На самом деле совершенно ясно, хотя разъяснять, наверное, все-таки надо, что никаких серьезных оснований для страхов нет.

То есть они ничуть не больше, чем были, ког­да турки подходили к Вене. Надо с этими ложными страхами что-то делать, ибо все идеологии и споры должны строиться не на страхе, а на истине. Бояться нечего –Бог

_ разберется, кто победит в драках, а челове ческие отношения должны основываться на чем угодно, только не на страхе.

И еще одно важно: диалог культур не должен основываться на провокациях и на раздувании подобных страхов. В какой-то мере это можно назвать грехом интеллигенции, которая немногое способна сделать в мире, но вполне в силах подобными «подли­ваниями масла в огонь» превращать неболь­шие конфликты в глобальные, как это много раз уже случалось в нашей истории.

Нам всем надо научиться жить без стра­ха и провокаций и для этого создать систе­му диалога культур, которая поможет людям будущего жить дальше –вместе и мирно.

Я очень надеюсь, что наши непрекраща­ющиеся разговоры и попытки рассматри­вать, чем отличаются и чем сродни друг другу разные культуры, –очень полезное дело, работающее на будущие поколения. Восточная поговорка «Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет», на мой взгляд, неправильна. Я убежден, что приме­нительно к диалогу культур и цивилизаций, если много и долго говорить «халва», то «во рту мира» когда-нибудь да станет сладко. Таким образом, только от нас самих в зна­чительной мере зависит, станет ли наша жизнь сладкой или горькой в мире, где су­ществуют разные культуры, претендующие на избранность или, как минимум, на пре­восходство.

Диалоги о современной культуре

Диалог 1. Встреча

Прошло два года с тех пор, как вышла книга «Антиискусство. Записки очевидца», в которой я попытался с христианской точки зрения взглянуть на современную культуру и современное искусство в перспективе их почти столетней истории развития. Эта книга вызвала большое количество споров как в церковной среде, так и среди художников, критиков и просто адептов современного искусства. Кроме того, эти два года, прошедшие со дня выхода книги, оказались насыщены событиями, большая часть из которых свидетельствовала об остром конфликте между Церковью и современной культурой. Причем этот конфликт не ограничивался лишь проблемами и явлениями культуры, он также охватывал социальные и даже политические темы, однако вполне очевидно, что истоки его лежат в духовной плоскости. И именно поэтому одним из важных итогов той работы для меня стало общение и споры с конкретными людьми, друзьями и бывшими коллегами – художниками. Несмотря на специфику среды современного искусства, большая часть этих людей искренне ищет смысл бытия, их души болят и трепещут от ощущения богооставленности, а внешняя антицерковность чаще всего прикрывает страх, вызванный необходимостью поменять свою жизнь перед лицом Истины. И поэтому мне показалось важным записать диалоги с художниками, объединив их под общим псевдонимом «Друг». Получилась серия диалогов о современной культуре и Церкви, содержание которых является достаточно точным отражением реальных диспутов и касается вопросов, невероятно важных для современного человека, как церковного, так находящегося и вне церковной ограды. По крайней мере, мне так кажется.

Диалог 1. Встреча

Друг (глядя с интересом и некоторым сочувствием): Привет! Как дела?

Автор: Да ничего, как у тебя?

Друг: Тоже отлично. (После небольшой, но явно вымученной паузы.) Ты, говорят, книгу написал.

Автор: Было дело. Но я, по-моему, тебе ее дарил. Ты не смотрел?

Друг (немного возбуждаясь): Смотрел, даже читать пробовал. Но это же невозможно читать! Мракобесная белиберда! Прости, если обидел. Не говорю уже о многочисленных ошибках.

Автор: Нисколько не обидел, я привык. А какие ошибки ты увидел?

Друг: Да дело даже не в ошибках. Дело в том, что ты, похоже… как бы это сказать…

Автор: Окончательно сошел с ума?

Друг: Ты это сказал.

Автор: Где-то я уже это слышал…

Друг: Да дело тут даже не в тебе или во мне. Тут дело в тенденции, а она очень тревожная. Церковь всё больше лезет в политику, культуру, образование. Скажи, пожалуйста: какое дело Церкви до современного искусства? Почему она не оставит его в покое, в конце концов? Ведь не рассуждает же Церковь о прикладной математике или строительстве мостов, а об искусстве почему-то рассуждать берется.

Автор: Понимаю, о чем ты говоришь. Но скажи тогда ты, в свою очередь: почему современное искусство может не только говорить на религиозные темы, но и вторгаться в сугубо церковное пространство, а Церковь не может иметь свое артикулированное отношение к современному искусству и вообще к современной культуре? Ведь мы же не танцуем в музеях, а только говорим, анализируем и рассуждаем.

Друг: Ты опять о том случае в храме? Я не поддерживал никогда ту акцию, ты это знаешь, но реакция Церкви на нее была просто немыслимая. Это был средневековый шабаш какой-то. Но давай не будем об этом в сотый раз.

Автор: Давай не будем. Но всё же поясни, почему Церковь, по-твоему, не может иметь свое суждение о современном искусстве.

Друг: Потому что это разные дискурсы, с разными языками, говорящими совсем о разных вещах. Не может быть православного взгляда на физику или математику, например. Православие – само по себе, а физика и математика – сами по себе.

Из противостояния «старой» европейской культуре с ее христианскими корнями и выросло «современное искусство». Уже это дает право Церкви говорить о нем.

Автор: Твое мнение основано на неправильном понимании Православия. Прости, если на этот раз уже я тебя обидел. Церковь – это не аналог кружка филателистов или общества реконструкторов, члены которого одеваются в архаичные одежды и говорят на непонятном языке из одной лишь любви к традициям. Однако я не стану сейчас тебя учить и приводить богословские аргументы, поскольку это тебя всё равно ни в чем не убедит. Скажу лишь, что вообще вся европейская культура от Возрождения до начала XX века так или иначе имеет христианское происхождение и родилась из обмирщения церковного искусства. А именно на противостоянии этой культуре и произросло то, что мы сейчас называем «современным искусством». Хотя бы уже это дает право Церкви говорить о современном искусстве.

Читайте так же:  Осаго в благовещенске цена

Друг: Допустим, хотя идея противостояния современного искусства и классической европейской культуры представляется мне спорной. И я вовсе не лишаю Церкви права говорить о том, о чем она хочет, но пусть она это делает внутри себя. Но если она говорит о современном искусстве во внешнем публичном пространстве и хочет адекватной на это реакции, то пусть и говорит на языке современной культуры, а не на языке богословия. А этот язык, как ты знаешь, предполагает отсутствие понятия одной истины и права на нее какой-либо стороны, он предполагает свободную работу со смыслами и контекстами.

Автор: Да, я это знаю, но скажи: разве этот постмодернистский язык отменяет логику и здравый смысл?

Друг: Нет, конечно. Я этого не говорил.

Автор: Тогда ответь мне, пожалуйста: почему язык богословия, которому без малого две тысячи лет, не говоря уже о том, что он во многом базируется на эллинской философии, которой на пару тысяч лет больше, – так вот, почему язык богословия нельзя использовать для описания и анализа современной культуры, а язык постмодернизма, которому не более четырех десятков лет, – можно?

Друг: Хотя бы потому, что эти языки предназначены для описания разных вещей.

Одному языку – постмодернистскому – ты априори придаешь характер универсальности, а другому – языку богословия – нет. Логики не видно.

Автор: Но при этом постмодернистский язык современной культуры активно и даже агрессивно используется для работы с темой религии, а языку богословия ты отводишь лишь право говорить о проблемах внутрицерковных. То есть одному языку ты априори придаешь характер универсальности, а другому нет. Логики по-прежнему не вижу.

Друг: Ты меня не собьешь своей лицемерной схоластикой! Ты же понимаешь, о чем я говорю! Я говорю не о праве рассуждать о чем-либо на каком-либо языке, а о праве выносить окончательное суждение и об эксклюзивном праве на единственную истину. Присвоение себе такого права неизбежно приводит к обвинению всей современной культуры в сатанизме, как у тебя в книге.

Автор: Прости, но я вновь вынужден призвать тебя к здравому смыслу, что забавно в диалоге религиозного фанатика с позитивистом. Значит, ты всё же признаёшь право Церкви на обсуждение и выработку позиции по отношению к современному искусству, ее право на этот анализ с точки зрения православного догматического богословия, но при этом отказываешь ей в праве делать выводы в рамках этой богословской традиции? Ты призываешь к светской цензуре над богословием в стиле Комитета по делам религии?

Друг (еще больше заводясь): Не передергивай! Ты прекрасно знаешь, какова роль Церкви в нашей сегодняшней жизни! Достаточно одной твоей книги, чтобы казаки начали погромы на выставках! Вот оно, твое богословие!

Автор: Не кипятись. Ты же сам предложил уйти от «жареных» тем типа плясок в храме двухлетней давности, и я с этим согласился, поскольку наш разговор имеет некое подобие академического диспута. Если мы начнем про казаков, то уйдем совсем в другой лес. Предлагаю всё же использовать аргументы по существу.

Друг (беря себя в руки): Хорошо, давай по существу. Предположим, что Церковь может говорить о современном искусстве на своем языке богословия, может выносить свои вердикты, обвинять всё современное искусство в ересях, сатанизме и сектантстве. Но зачем? Современное искусство от этого не поменяется, Церковь тоже, все останутся на своих местах и при своем мнении. Зачем это нужно?

Автор: Ну, во-первых, я в своей книге не ставил маркер сатанизма на всем современном искусстве, а лишь говорил об основных векторах его развития и пытался анализировать его истоки. Во-вторых, мой взгляд не претендует на истину в последней инстанции, более того – даже в Церкви далеко не все согласны с моей позицией. Просто я убежден, что, поскольку Православная Церковь является основой и главным стержнем русской цивилизации и культуры, а современное искусство и современная культура – это острие и мотор сегодняшней глобальной цивилизации, то этот разговор чрезвычайно важен. Он важен в первую очередь для самой Церкви, поскольку вызовы этой глобальной цивилизации просто игнорировать и не замечать не получится.

Друг: Вот мы и подошли к самому главному. Твоя уверенность в необходимости и возможности вторжения Церкви в культуру основана на утверждении о том, что Православие – это стержень русской культуры. «Скрепы», «стержень», «вертикаль» – это мы слышим всё чаще и чаще. Вот из-за этого мы и находимся в таком глубоком провинциальном и архаичном состоянии.

Но провинциальность российской современной культуры – результат ее попытки пристроиться к поезду глобальной масскультуры.

Автор: Ты прав, сегодняшняя российская культура – вернее, то, что себя таковой именует, – глубоко провинциальна. Она находится на глубокой периферии глобальной цивилизации и массовой культуры, которую условно называют «западной», и другого места в таком состоянии у нее не будет. Но это вовсе не противоречит моему утверждению, поскольку эта культура не является ни русской, ни европейской. Она вненациональна и даже антинациональна. А провинциальность, о которой ты говоришь, и является результатом попытки пристроиться к поезду глобальной массовой культуры, который летит в никуда и все места в котором уже и так заняты.

Друг: Прекрасно! То есть ты считаешь, что для того, чтобы перестать быть провинциальными, нам надо не развивать культурные институции, галереи, театры, не создавать музеи, а всем взять в руки четки и штудировать учебник по основам православной культуры? Может, еще синодальную Церковь возродить и обязать всех художников предъявлять справку о Причастии?

Автор: Возможно, ты удивишься, но я как раз против синодальной Церкви, справок о Причастии и за развитие культурных институций и музеев. Просто я за участие в этом процессе Церкви не как организации, выдающей справки о Причастии, а как той общности, вокруг которой собственно и сформировалась русская культура.

Друг: В Европе Католическая церковь давно уже участвует в диалоге с современным искусством. Там и музеи при многих епископатах есть, и выставки они устраивают, и коллекции собирают. Но при этом никаких вердиктов по отношению к современному искусству не выносят, сатанизмом не клеймят и не говорят об «особой роли католицизма» в формировании европейской культуры. Может, вам просто посмотреть на их опыт и не пытаться изобретать велосипед?

Автор: Да, действительно, после Второго Ватиканского собора Католическая церковь предпринимает серьезные попытки рецепции современной культуры и даже включения ее части в свою церковную жизнь. Этот опыт надо, безусловно, знать и его анализировать. Однако его результаты столь неоднозначны, что я бы поостерегся этот опыт вслепую копировать. Конечно, желание отгородиться стеной от современной культуры ни к чему хорошему не приведет, но и бездумная ее адаптация к церковной жизни тоже чрезвычайно опасна. Поэтому я и предлагаю начать серьезный, честный и компетентный разговор о современной культуре, ибо этого ждет не только церковный народ, но и люди, находящиеся пока вне Церкви, но ждущие от нее авторитетного ответа на животрепещущие вопросы.

Друг: Как ты себе представляешь такой «разговор»? Кто будет его вести от лица Церкви? Может, создать еще одну синодальную комиссию, которая будет заниматься церковной цензурой?

Автор: Вовсе не обязательно создавать комиссии и заниматься цензурой. Речь идет об участии тех членов Церкви, которые могут что-то сделать для этого. Я, например, написал книгу, кто-то проведет на эту тему богословскую конференцию, издаст журнал, сделает выставку современного христианского искусства. Всё должно делаться свободной волей членов Церкви, ведь она обладает великим духовным и интеллектуальным сокровищем Предания, которое необходимо использовать для осмысления этих вызовов нашего времени.

Друг: Осмысление современного искусства с точки зрения Предания может быть интересно только в вашей узкой среде. Для всех остальных, а тем более для людей, профессионально занимающихся современным искусством, такое осмысление не только мало авторитетно, но и просто смехотворно. Твоя книга воспринимается так же, как опусы Фоменко на тему истории. Если уж ты настаиваешь на своем праве анализировать современное искусство на основе Предания и хочешь быть услышан, то изволь услышать и профессиональные аргументы с другой стороны. И если не сможешь на них ответить без своего основного козыря в виде обвинения в «сатанизме», не вылезай за пределы своей средневековой инквизиторской аудитории.

Автор: Если ты заметил, то за весь наш разговор я ни разу не употребил ни одного аргумента из богословской или святоотеческой мысли. И вовсе не потому, что этих аргументов у меня нет, а потому, что понимаю их неуместность в нашем разговоре. Готов и дальше обосновывать свою позицию, максимально придерживаясь того языка, который будет правильно тобой воспринят.

Друг: К сожалению, сегодня уже нет времени для такого разговора, но надеюсь, что в ближайшем будущем мы его продолжим. Будет интересно, как ты сможешь защищать свои дикие для современного человека мысли о культуре, не используя архаичный понятийный аппарат православной догматики.

Автор: Всегда буду рад развеять твои сомнения и вопрошания.

Культурная революция

В споре истина не рождается

Все мы слышали когда-то, что «в споре рождается истина», и эту фразу приписывают Сократу. Из других же источников известно, что Сократ на самом деле нашел другой способ постижения истины, отверг вышеупомянутый тезис и «противопоставил спору диалог», т. е. ты не должен считать себя умнее оппонента и вступать в спор, а должен организовать беседу так, чтобы в процессе общения с ним, решать самые сложные проблемы без антагонизма и ненависти. Ведь спор к хорошему привести не может, поскольку каждый останется при своем мнении.

С этим трудно не согласиться, однако не стоит спешить. Еще в 1918 году русский логик Сергей Поварнин, чувствуя подвох в этой теме, занялся соответствующими исследованиями и доказал, что спор имеет огромное значение в жизни, науке, в государственных и общественных делах — где нет споров о важных, серьезных вопросах, там застой. Более того, «спор» является ярким образцом практической логики, освоение приёмов которой совершенно необходимо для выработки культуры дискуссий и способности понимать собеседника. Так где же рождается истина?

Участники: Михаил Веллер, писатель, философ; Александр Кацура, философ, писатель, художник; Елена Мазур, психотерапевт, старший научный сотрудник ГНЦ им. В.П. Сербского; Валерий Керров, доктор исторических наук, профессор РУДН; Александр Карлов, журналист, теле и радио ведущий; Константин Крохин, директор Центра подготовки медиаторов Российской академии народного хозяйства и Государственной службы при Президенте РФ.

Культурный диалог в поэтическом творчестве Э. Монтале тема диссертации и автореферата по ВАК 24.00.01, кандидат культурологии Золоткова, Юлия Владимировна

Оглавление диссертации кандидат культурологии Золоткова, Юлия Владимировна

Глава 1. Концепция культурного диалога в сфере художественного творчества

1.1. Проблема диалога в философии и культуролгии XX века

1.2. Типология культурного диалога в художественном творчестве : к постановке проблемы.

Глава 2. Формирование творческой личности Э. Монтале в контексте итальянской культуры 1910-х— 1940-х годов

2.1. Роль культурной среды в становлении Э. Монтале как поэта

2.2. Виды и формы культурного диалога в творчестве

Э. Монтале (общая характеристика).

Глава 3. Поэзия Э. Монтале в свете концепции культурного диалога

3.1. «Символико-ассоциативный» вид культурного диалога (на примере книги « Панцири каракатицы »).

3.2. « Бытийный » вид культурного диалога (на примере книги « Панцири каракатицы »).

3.3. «Социально-антропологический» вид культурного диалога (на примере книг « Случайности », « Шторм и другое »).

3.4. Поэтический перевод стихов Э. Монтале как форма культурного диалога.

Введение диссертации (часть автореферата) На тему «Культурный диалог в поэтическом творчестве Э. Монтале»

Актуальность темы исследования Диссертация посвящена творчеству выдающегося поэта XX века, лауреата Нобелевской премии Эудженио Монтале (1896 — 1981), который внес значительный вклад в развитие итальянской, европейской и мировой культур. Творчество Э. Монтале становится сегодня все более актуальным и востребованным как в Италии, так и в других странах, в том числе и в России, хотя пока в нашей стране поэзия Монтале известна явно недостаточно. Актуальность избранной темы видится в необходимости обратить внимание на личность и творчество итальянского поэта-антифашиста, своей жизнью и художественными поэтическими прозрениями, восстававшего против всех форм тирании и насилия над личностью. Великий гуманизм его мироотношения, стремление противостоять в поэзии деспотии тоталитарных I режимов, утверждение высших человеческих общекультурных ценностей делают его творчество актуальным в современную драматическую эпоху социальных катаклизмов, войн, национальных конфликтов и религиозного фанатизма, порождающих ненависть, злобу, недоверие между народами разных стран и регионов.

В этой связи представляется актуальным исследование поэтического творчества Э. Монтале в свете концепции культурного диалога, которая приобретает в современных условиях особо значимый смысл. Культурный диалог служит универсальным языком межнациональных отношений, благодаря которому в современном мире осуществляется глобальное межкультурное общение, развиваются интеграционные процессы, которые способствуют объединению народов и взаимодействию художественной интеллигенции. В культурном диалоге происходит опосредованное художественное общение между авторами разных искусств, эпох и стран. Благодаря культурному диалогу авторы « обсуждают » в своих произведениях актуальные вопросы прошлого, настоящего и будущего, а их идеи проникают в образно-символическую среду культуры.

В настоящее время все более укрепляются и развиваются межкультурные контакты России и Италии, которые ведут к расширению и углублению знаний в области культурных взаимоотношений обеих стран, повышенному интересу к наиболее выдающимся явлениям в сфере художественного творчества (музыки, театра, живописи и др.), к которым в полной мере относится и поэзия Э. Монтале. Ее знатоком и почитателем был И.Бродский, ведущий свой творческий диалог с итальянской культурой.

Актуальность избранной темы видится также и в общекультурном движении в эпоху глобализации к синтезу стилей, языковых средств, смешению и объединению приемов разных искусств в рамках современных интеграционных процессов, что повышает значимость перевода как особой формы диалогического общения стран.

Однако проблема культурного диалога в художественном творчестве исследована пока явно не достаточно как в теоретическом, так и в практическом ее осмыслении. Не становилась она и объектом специального культурологического исследования.

Предпринятая в диссертации попытка исследования этой сложной проблемы на примере творчества Э. Монтале представляется важной как в свете отмеченных общекультурных процессов, так и в связи с малой исследованностью его поэзии в отечественной гуманитаристике. Между тем широта и многообразие культурных связей, осуществляемых в творчестве Э. Монтале, делает необходимым познание его художественного мира, который позволяет актуализировать диалог и диалоговые формы общения художников в XXI веке с его многополярностью, множественностью творческих и стилевых исканий, выходом в различные культуры других эпох, новым осмыслением культурных открытий прошлого и современности.

Степень научной разработанности проблемы. Наиболее масштабно проблема диалога в культуре и художественном творчестве исследовалась в трудах отечественных ученых в XX веке, таких, как М. Бахтин, М. Каган, Ю. Лотман, В. Библер и др. Диалог эти авторы мыслили в парадигме «автор — автор», который происходит в произведении искусства. В культурном диалоге, с точки зрения М. Бахтина, В. Библера, М. Кагана, автор произведения вступает в личностный художественный контакт с другим автором, интерпретирует и развивает образы, символы, смыслы, обсуждаемые и циркулируемые в искусстве. С точки зрения М. Бахтина, диалог вбирает в себя как диалогическую природу текста, так и самого мышления, познания и бытия. В работах Ю. Лотмана исследован механизм культурного диалога, в котором предполагается, как нечто общее, так и нечто особенное. Ценными для диссертации представляются также идеи В. Библера о взаимоперекличке авторов как разных эпох, так и разных стран и разных видов искусства. В. Библер касался и проблемы «автор — читатель», которая подводит к проблеме « дальнего собеседника », « насущного собеседника », которую поднимали в своем творчестве поэты и философы (Е. Баратынский, О. Мандельштам, А. Кушнер, М. Мамардашвили, М. Каган и другие).

Среди зарубежных ученых свой вклад в исследование этой проблемы внесли Л. Фейербах, М. Бубер, Э. Кассирер. Актуальны сегодня идеи Л. Фейербаха о диалоге как сущности человеческого сознания. В XX в. его идеи развивал немецкий мыслитель М. Бубер, который мыслил диалог между людьми через диалог с Богом, осознавая его с христианских позиций. Значимыми для нас в русле поставленной проблематики стали идеи Э. Кассирера о символе и символической форме, которые являются смысловым центром диалога между произведениями поэтического, музыкального и живописного искусств.

В исследовании проблемы культурного диалога в данной диссертации мы опирались также на ряд трудов, посвященных анализу различных философских и художественных направлений в культуре XX века: интуитивизм, символизм, экспрессионизм, экзистенциализм и др. (Б. Кроче, Ж.П. Сартр , М. Хайдеггер, Э. Кассирер и др.). В осмыслении тенденций художественной культуры XX в.оказались полезными также мысли и идеи многих искусствоведческих и музыковедческих работ (Е. Останина, В. Васина-Гроссман, Б. Кац, Е. Ручьевская, Я. Платек, О. Девятова и др.). Важны в концепции данной работы и идеи А. Каяк о теории культурных обменов и типологии культурных взаимодействий.

Специальный блок литературы, задействованный в работе, связан с творчеством Э. Монтале. Подробному анализу жизни и поэзии Э. Монтале посвящена статья М. Форти из сборника «Poesia scelte» (« Избранные стихотворения »(152). Высоким уровнем исследования и интерпретации обладает статья П. Менгальдо из книги «Poeti italiani del Novecento» («Итальянские поэты XX века»)(153), в которой дан обзор итальянской литературы по творчеству Э. Монтале середины XX века. Среди работ, вызывающих значительный научный интерес там названы: монография М. Форти « Мурзия » и научно-популярная антология « Для знакомства с Монтале », в которой содержатся стихи и проза Э. Монтале и критические статьи о Э. Монтале М. Форти. Из других работ можно выделить книгу « Долгая верность » С. Солми и Дж. Контини, в которой преобладает эмоциональный и личностный аспект анализа. Высоким уровнем научной интерпретации отличаются труды П. Бонфильоли и Ф. Фортини, в том числе работа Ф. Фортини «24 статьи для Словаря словесности». К настоящему времени в Италии о Э. Монтале опубликовано также несколько очерков и формально-лингвистических исследований, в том числе биография Г. Нашимбени. Вопросу интерпретации текстов Э. Монтале посвящены работы Д. А. Авалля « Серьга » из « Трех очерков » и Л. Бласучи « Новые станцы » и другие.

Читайте так же:  Претензия на зерно

Творчество Э. Монтале исследовано также в работах П. Панкрази1, Винио Росси,2 Р. Луперини и других итальянских авторов, в которых предложены разные точки зрения. Так П. Панкрази называл Э. Монтале поэтом « физики и метафизики ». Вино Росси утверждал, что Э. Монтале возвращает поэзию к так называемой « древней традиции », когда язык и литературные приемы были еще полны жизни. Он подчеркивал, что Э. Монтале стремился избежать « красивой поэзии », о чем писал и сам поэт. По свидетельству Е. Сапрыкиной, итальянский писатель Р. Луперини, создавший автобиографический роман об итальянской литературе (« Ивы растут у воды ») обратил внимание на « лирические раздумья » Э. Монтале.

Представляют интерес и работы о творчестве Э Монтале английских и американских исследователей: Уоллеса Крафта, Ребекки Уэст и других(156). Их идеи углубляют представления об образе поэта, хотя и в отдельных положениях расходятся с итальянскими учеными (М. Форти, П. Менгальдо, П. Панкрази).

Среди отечественных деятелей культуры значительный интерес к творчеству Э. Монтале проявил И. Бродский, который написал о Э. Монтале эссе « В тени Данте », явившееся предисловием к английским переводам поэта. В нем И. Бродский сопоставляет творчество Э. Монтале с концепцией « Божественной комедии » Данте Алигьери и пишет как об их смысловом единстве, так и о формальном расхождении.

В отечественном литературоведении творчеству Э. Монтале посвящена пока одна монография А. Ушаковой: «Жанровый потенциал книги Э. Монтале « Динарская бабочка »(160,161). Это первый в отечественной науке опыт целостного исследования творчества Э. Монтале в свете проблемы романного жанра. В ней раскрывается «жанровое своеобразие книги Монтале, связанное с

1 1 Информация содержится на Интернет-сайтах. Режим доступа: Крафт У. Росси В. Уэст Р. Монтале Эудженио. www.genones.ru/parsons/montaleeudzhenio/

2 Информация содержится на Интернет-сайтах Режим доступа: Луперини Р. Ивы растут у воды. Рецензия на книгу, http:/www.rekavremen.ru/luperinirec.htшl романным потенциалом». В диссертации А. Ушаковой рассмотрено также соотношение прозы и поэзии в романе Э. Монтале « Динарская бабочка ». Затрагивается в этой работе отчасти и проблема диалога прозы и поэзии (на базе трудов М. Бахтина).

Творчеству Э. Монтале посвящены также и ряд научных статей. Наибольший интерес в аспекте диалогичной природы поэзии Э. Монтале представляют работы Е. Фейгиной (статья «Э. Монтале и Т. С. Элиот: проблема классической традиции в XX веке»(163), в которой автор, сравнивая этих двух поэтов, обращает внимание на « общую тематику, образность и звучание » их поэзии, а также указывает на классические корни поэтик.

Из авторов, разрабатывавших проблемы итальянской литературы и в ее рамках исследовавших поэзию Э. Монтале, назовем таких ученых, как И. Голенищев-Кутузов, И. Володина, И, Полуяхтова, 3. Потапова, Б, Реизов, Е. Сапрыкина, Р. Холодовский.

Задействован в диссертации и ряд трудов, посвященных проблемам поэтического перевода (Б. Пастернака, О. Мандельштама, К. Чуковского, М. Гаспарова, В. Коптилова и др.). Среди авторов, переводивших Э. Монтале на русский язык, наиболее авторитетным считается Е. Солонович. Ценными представляются и переводы поэта Л. Мартынова, а также Г.Кружкова, В. Левика, А. Калининой, Я. Токаревой, И. Ярославцева.

В диссертации мы опирались на сборники переводов итальянской поэзии (в том числе: «Итальянская лирика XX века» с предисловием А. Суркова. «Итальянская поэзия в переводах Е. Солоновича», « Из современной итальянской поэзии » со вступительной статьей Е. Солоновича и др.). Представляют значительный интерес многочисленные переводы поэзии Э. Монтале на европейские языки (Гуиллен, Доив, Ловел).

Обзор научной литературы позволяет сделать вывод о том, что при всей ценности трудов отечественных и зарубежных ученых в современной науке пока не выработаны четкие критерии самого понятия « культурный диалог », не обозначены его принципиальное отличия от понятия « диалог культур », а также не исследован в должной мере характер его функционирования в сфере художественного творчества. Труды по творчеству Э. Монтале, весомые и значимые, в своем большинстве носят литературоведческий характер и, как правило, не касаются культурологической проблематики, в том числе и проблемы культурного диалога. Имеющиеся переводы поэзии, при всех несомненных достоинствах, не всегда адекватны ее художественным и культурным смыслам. Отмеченные причины и обусловили выбор темы, а также, объект, предмет, цель и задачи данного исследования.

Объект исследования — культурный диалог в художественном творчестве.

Предмет исследования — поэтическое творчество Э. Монтале в свете концепции культурного диалога.

Цель диссертационного исследования — выявить специфику культурного диалога в поэтическом творчестве Э. Монтале.

В задачи диссертации входит:

1. Определить понятие культурного диалога на основе концепции, представленной в трудах философов и культурологов XX века;

2. Обозначить типологию культурного диалога в его классической парадигме;

3. Проследить процесс формирования личности Э. Монтале в контексте итальянской культуры 1910-х — 1940-х годов;

4. Выявить виды и формы культурного диалога в творчестве Э. Монтале на основе анализа его поэтических книг (« Панцири каракатицы », « Случайности », « Шторм и другое »);

Теоретико-методологическую базу исследования составили л1еэ!сдисциплинарная методология, обусловленная комплексным характером предмета исследования, включающая в себя подходы и методы, сложившиеся в теории и истории культуры, философии культуры, философии, лингвистике, филологии, искусствознании и музыковедении; историко-сравнительный метод, который использовался для выявления культурных связей Э. Монтале с современными ему художественными направлениями и выдающимися деятелями итальянской культуры; семиотический подход, необходимый для выявления семантики культурного диалога в поэтике Э. Монтале; метод культурологической интерпретации, примененный при анализе поэзии Э. Монтале.

Источниковедческая база исследования представляет собой оригинальные тексты из работ («Poesie scelte», под редакцией М. Форти (152) и «Tutte 1е poesie»(151), под редакцией Дж. Дзампа; «Poeti italiani del Novecento a cura P.V.Mengaldo»(153), где представлена поэзия Э. Монтале в книгах: « Панцири каракатицы », « Случайности », « Шторм и другое », « Сатура », «Дневник 71 и 72», « Тетрадь четырех лет », « Другие стихи », « Тетрадь переводов », « Стихи, пропавшие без вести »).

Научная новизна исследования

1. Творчество выдающегося итальянского поэта Э. Монтале представлено в свете концепции культурного диалога.

2. Показана роль итальянской культуры 1910-х — 1940-х годов, в контексте которой формировалась личность Э.Монтале — поэта, предрасположенного к культурному диалогу.

3. Предложена типология культурного диалога в его классической парадигме, спроецированная на поэтическое творчество Э. Монтале.

4. Создана авторская концепция видов и форм культурного диалога в творчестве Э. Монтале.

5. Представлены переводы поэзии Э. Монтале, сделанные автором диссертации и осмысленные как форма культурного диалога.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что его материалы обогащают культурологическое знание, развивают концепцию культурного диалога и по-новому открывают для русского читателя личность и творчество выдающегося итальянского поэта Э. Монтале.

Результаты диссертационного исследования могут быть использованы в базовых учебных курсах: «Отечественная культурология XX века», « Философия культуры », « Теория культуры », «История итальянской культуры

XX века», а также в спецкурсах: « Теория и практика поэтического перевода », « Поэзия как форма культурного диалога » и др. Предложенная типология открывает перспективы для дальнейшего исследования проблемы культурного диалога в сфере художественного творчества.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры культурологии и социально-культурной деятельности Уральского государственного университета им. A.M. Горького. Основные положения и выводы диссертационного исследования были апробированы в виде докладов на международных, российских и региональных научных конференциях: « Язык, культура, общество » (Москва, 2007, 2009); « Проблемы города в культурной антропологии: история и современность » (Екатеринбург, 2006); «Развитие художественно-эстетического образования в Екатеринбурге: традиции и инновации», (Екатеринбург, 2006); « Актуальные проблемы культурологии » (Екатеринбург, 2008). Идеи диссертации были представлены автором в работе семинара итальянистов в Уральском государственном педагогическом университете (кафедра романской филологии).

Структура работы включает:

Введение, три главы, заключение, список литературы, приложения. Список литературы содержит 163 наименования. Объем работы 161 страницы. В приложениях дается хронограф жизни и творчества Э. Монтале, переводы стихов Э. Монтале.

Заключение диссертации по теме «Теория и история культуры», Золоткова, Юлия Владимировна

В результате проделанной работы мы пришли к следующим выводам.

1. На основании исследования и осмысления понятия диалога в художественном творчестве его классической парадигме можно сделать вывод о том, что в работе понятие культурный диалог трактуется как форма межкультурного общения творческих личностей (в парадигме « автор » — « автор »), осуществляемого в произведении искусства. Понятие « культурный диалог » отличается от понятия « диалог культур », которое подразумевает диалог историко-культурных пластов, происходит на макроуровне и задействует общецивилизационные процессы. Культурный диалог осуществляется на микроуровне (творчества, конкретного произведения) и касается общения двух (и более) творческих личностей. В авторском художественном творчестве на основе культурного диалога возникает постоянное обновление смыслов, благодаря чему осуществляется связь поколений и преемственность традиций.

2. Предпринятый в работе анализ теории культурного диалога в трудах выдающихся отечественных и европейских философов и культурологов XX века позволил создать его типологию в сфере художественного творчества. В ней выделены три основных уровня: персоналистический, концептуальный и структурно-формальный. В каждом из уровней обозначены основные градации. В персоналистическом — это градации по типу участников (автор-автор, автор-читатель/зритель, слушатель; автор-исполнитель) и по характеру общения между ними (диалог-согласие, диалог-спор, полилог-ансамбль). В концептуальном — (в парадигме «автор-автор», «автор-читатель/зритель, слушатель») — это « диалог эпохи », « диалог последних вопросов », « диалоги » на пороге», « исповедальный диалог » (М. Бахтин), образно-символический, символико-семантический», диалог « символических форм » (Ю. Лотман, Э. Кассирер), диалог стилей (М. Бахтин, Э. Кассирер). В структурно-формальном — диалог «свой-чужой» (« механизм диалога » — Ю. Лотман), « диалогическая ситуация » (Ю. Лотман), текст-текст, текст-контекст (М. Бахтин), диалог-интерпретация и диалог-перевод. Предложенная типология во многом условна и предпринята в диссертации с целью обозначить основные содержательные и понятийные признаки культурного диалога как некой целостной системы.

3. Данная типология культурного диалога послужила инструментом анализа творчества выдающегося итальянского поэта XX века, лауреата Нобелевской премии Эудженио Монтале. Как яркая, самобытная творческая личность Э. Монтале сформировался в контексте художественной культуры Италии 1910-х — 1940-х годов, способствовавшей развитию его творческого стиля. Активно общаясь с современниками: поэтами, художниками, музыкантами в сложных социокультурных условиях нарастания в итальянском обществе (и в Европе) фашистских настроений, Э. Монтале искал свой путь в искусстве, вступая в творческие контакты с различными направлениями тех лет (футуризм, интуитивизм, неоклассицизм и реализм, герметизм и символизм, « метафизики », « сумеречники »). Посредством общения, влияния, взаимодействия, преемственности и спора с художниками тех лет (Дж. Леопарди, Г. Д’Аннунцио, А. Маньелли, Дж. Де Кирико, Дж. Моранди, Дж. Пасколи, И. Звево и др.) у Э. Монтале сформировалось художественное сознание, открытое и предрасположенное к диалогу. Многообразные эстетические предпочтения и взаимодействия в различных областях искусства (поэзия, живопись, музыка) создали мощные предпосылки для рождения в его поэзии различных видов и форм культурного диалога.

4. В результате анализа поэзии Э. Монтале в диссертации представлены различные виды культурного диалога: «символико-ассоциативный», бытийный» и «социально-антропологический», при помощи которых раскрываются творческие переклички поэта с художественной культурой его времени, а также с культурой прошлого и будущего. Так, в первой книге Э. Монтале (« Панцири каракатицы ») выявлены два вида культурного диалога, названные условно как «символико-ассоциативный» и « бытийный ». С помощью символико-ассоциативных связей Э. Монтале вступал в культурный диалог с разными видами искусства и, прежде всего, с музыкой и с живописью (диалог Э. Монтале с К. Дебюсси, с Ван Гогом и др.). Синтез « музыкальности » и « живописности », который сохранялся на протяжении всего его творчества, определил своеобразие поэтического стиля Э. Монтале. В его стихах присутствует живописная, « импрессионистическая » зарисовка, звукопись и колорит, соединяющая музыкальные и живописные ассоциации и символы. Трагическое содержание многих стихов Э. Монтале позволило определить его стиль как « экзистенциальный импрессионизм ». Другой вид диалога, обозначенный как « бытийный », рождался в его творчестве в процессе художественного « обсуждения » с « дальним собеседником » бытийных, общечеловеческих вопросов и проблем, что показано на примере диалога Э. Монтале и нашего современника И. Бродского.

Оба вида диалога можно соотнести с общей типологией. Так «символико-ассоциативный» диалог по персоналистическому уровню можно определить как диалог «автор — автор», по характеру общения участников диалога как «полилог — ансамбль»; по концептуальному уровню это «образно-символический» диалог; а по структурно-формальному уровню -он отражает « механизм диалога » (Ю. Лотман) и входит в группы: «текст -контекст», «текст — текст», «диалог — интерпретация». « Бытийный » диалог также соотносится с общей типологией. По персоналистическому уровню это диалог «автор — автор», по характеру общения участников — «диалог — согласие»; по концептуальному уровню это диалог (« диалог последних вопросов », « диалоги на пороге », «исповедальный диалог) (М. Бахтин.); по структурно-формальному уровню — он также отражает « механизм диалога », и может быть определен в группы «текст — контекст», «текст — текст», «диалог — интерпретация». Во второй и третьей книгах (« Случайности » и « Шторм и другое ») рождается еще один вид диалога, который связан с предыдущими, но и обладает своими специфическими чертами. Назван этот вид культурного диалога «социально-антропологическим» и происходит он в парадигме «автор — общество», поскольку в нем автор, посредством своих произведений, вступает в диалог с основными идеями эпохи, актуальными проблемами своего времени. «Социально-антропологический» диалог также можно соотнести с общей типологией: так по первому уровню это диалог «автор — общество» и «автор — читатель\ зритель, слушатель», по характеру общения участников диалога «диалог — спор», по второму уровню — это концептуальный диалог (« диалог эпохи », «исповедальный диалог); по третьему уровню « механизм культурного диалога », «диалог — интерпретация». Для выявления «социально-антропологического» диалога в книге « Случайности » был задействован семиотический метод Ю. Лотмана, где исследовалось столкновение двух пространств: « своего » пространства автора, защищающего непреходящие ценности человечества и « чужого » пространства современного автору общества, которое становилось фашистским и ценности которого Э. Монтале категорически не принимал. Анализируя данный вид диалога в книге « Шторм и другое » мы пришли к выводу, что Э. Монтале обнаружил в современном ему итальянском обществе 1910-х — 1940-х годов столкновение двух философских систем: языческой (фашистской) и христианской. При этом, Э. Монтале разоблачал как языческую религию, с ее человеческими жертвоприношениями и астрологическими символами, так и христианскую философию, с ее символикой крестных мук и « стигматами Христовыми », ставя их на одну планку в требовании « священной » войны за веру. На уровне проблем своего времени, в парадигме «поэт — общество», Э. Монтале разоблачал идеи как языческой, так и христианской философий, утверждая идеи светского гуманизма, ставя свободу личности и одухотворенную любовь выше абстрактных христианских идей и идей тоталитарной власти, осуществляя, таким образом, поступательное и социально значимое движение культуры своего времени.

5. Особой формой культурного диалога является и поэтический перевод. Такой диалог также можно соотнести с общей типологией, где по первому уровню это диалог «автор — исполнитель» и может быть «диалогом — согласием», «диалогом — спором», «полилогом — ансамблем», по второму уровню это концептуальный диалог, строящийся как на основе общих смыслов, так и общих художественных символов и образов. По третьему уровню этот диалог отражает « механизм культурного диалога » и входит в группы: «текст — контекст», «текст — текст», «диалог — перевод». Э. Монтале как талантливый переводчик вступал в культурный диалог с другими поэтами (Т. Элиот и др.). В процессе анализа переводов стихов Э. Монтале на русский язык нами были выявлены разные формы диалога. Так, Е. Солонович акцентировал внимание на реальной смысловой составляющей поэзии Э. Монтале, в то время, как Л. Мартынов большее внимание придавал образно-метафорическому строю его поэзии, становился своего рода соавтором поэта, раскрывая в нем близкие смыслы и идеи. В наших переводах стихов Э. Монтале мы стремились представить поэта более целостно и масштабно, сквозь призму его философского мировоззрения, его диалогического взаимодействия с различными социальными и художественными явлениями, типичными для итальянской и европейской культуры 1910-Х-1940-х гг. В процессе переводов выявилась также эволюция поэтического стиля Э. Монтале: от импрессионизма первой книги « Панцири каракатицы », герметизма книги « Случайности », до экзистенциализма поздней книги « Шторм и другое ». Выяснилось, что перевод как форма культурного диалога отражает предложенные нами типы и является и «символико-ассоциативным» его видом, поскольку посредством особой « символичности » образов Э. Монтале вступает в диалог с другими авторами: живописцами, композиторами, писателями и т.д. Перевод также является и бытийным» видом, так как переводимые смыслы и идеи часто касаются « вечных », вневременных вопросов бытия. Это также и «социально-антропологический» диалог, поскольку через переводимого автора и переводчика вступают в межязыковой диалог люди разных стран и культур. Именно переводы позволили нам выявить универсализм художественного мышления Э. Монтале и культурологичность его творчества.

Читайте так же:  Мировой суд горячий ключ

Исследование концепции культурного диалога открывает широкие перспективы для дальнейших научных изысканий в сфере художественного творчества.

Список литературы диссертационного исследования кандидат культурологии Золоткова, Юлия Владимировна, 2011 год

1. Антология мировой философии. Античность. Текст.—Минск. Москва: ACT, 2001.- 960 с.

2. Антология новой английской поэзии. Текст. М.: Изд-во Захаров, 1998. -382 с.

3. Д’Аннунцио, Г. Джоване Эпископо. Собрание сочинений в 12 томах (при участии Ю. Балтрушайтиса, В. Брюсова, М. Ватсона) Т1. Текст. / Д’Аннунцио Г./ СПб. Изд-во « Шиповник », 1909-1910. — 302 с.

4. Аристотель, Поэтика. Собрание сочинений в 4х томах. Т4.Текст. / Аристотель /- М.: Мысль, 1984. 830 с.

5. Аполлинер, Г. Эстетическая хирургия. Лирика. Проза. Театр. Текст. / Аполлинер Г./- СПб.: Изд-во « Сипозиум », 1999. 560 с.

6. Атлас мировой живописи XI — XX века. — М.: Олма медиа Групп, 2006. -367 с.

7. Ахматова, А. Вечер. Четки. Сочинения в 2х томах. Т1.Текст.

8. Ахматова А. /- М.: Художественная литература, 1986. 511с.

9. Ахматова, А. Реквием. Стихотворения. Текст. / Ахматова А./- М.: Эксмо, 2005. 480 с.

10. Багдасарьян, Н. Культурология. Текст. — М.: Высшее образование. 2007.- 496с.

11. Баратынский, Е. Полное собрание стихотворений. Текст. / Баратынский Е. /- Л.: Советский писатель, 1989. 464с.

12. Барт, Р. Семиотика. Поэтика. Текст. / Барт Р /- М.: Прогресс, 1989. -616 с.

13. Бахтин, М. Проблема формы, содержания и материала в словесном художественном творчестве. Собр. соч. Т. 1 Текст. / Бахтин М. /- М.: Изд-во « Русские словари », 2003. 957 с.

14. Бахтин, М. Проблемы речевых жанров. Собр. соч. Т. 5 Текст. / Бахтин М. /-М.: Изд-во « Русские словари », 1996. 736 с.

15. Бахтин, M. Проблемы творчества Достоевского. Собр. соч.

16. Т.6 Текст. / Бахтин М. /- М.: Изд-во « Русские словари », 2002. 780 с.

17. Бахтин, М. Эстетика словесного творчества. К методологии гуманитарных наук. Текст. / Бахтин М. /- М.: Искусство, 1979. 424 с.

18. Бачинин, В. Культурология. Энциклопедический словарь. Текст. / Бачинин В. /- СПб.: Изд во Михайлова В.А., 2005. — 286 с.

19. Бердяев, Н. Смысл творчества. Текст. / Бердяев Н. /- Харьков: Фолио. М. ACT, 2002. 688 с.

20. Библер, В. От наукоучения к логике культуры. Текст. / Библер В /— М.: Политиздат, 1991. — 413 с.

21. Бобринская, Е. Футуризм и кубофутуризм. Текст. / Бобринская Е /- М.: Олма-пресс, 2000. — 175 с.

22. Большой толковый словарь по культурологии. Под ред. Б.И. Кононенко.

23. Текст. М.: Изд-во «Вече-ACT», 2003. — 512 с.

24. Бонафу Паскаль. Ван Гог. М.: Изд-во «Астрель-АСТ», 2003. — 176 с.

25. Бродский, И Письмо Горацию. Текст. / Бродский И. /— М., Изд-во «Наш Дом -1 age d’homme», 1998. — 304 с.

26. Бродский, И Сочинения. Т1. Текст. / Бродский И. /- СПб.: Изд-во «МСМХСУ11 .Пушкинский фонд», 1997. 304 с.

27. Бродский, И. Урания. Текст. / Бродский И. /— СПб.: Пушкинский фонд, 2001.-208 с.

28. Бродский, И. Часть речи. Текст. / Бродский И. /- СПб.: Пушкинский фонд, 2000.- 128 с.

29. Бубер М. Два образа веры. Текст. / Бубер М. /- М.: Изд-во « Республика », 1995.-464с.

30. Буццати, Д. Татарская пустыня. Текст. /Буццати Д./ СПб.: Издательский дом «Азбука-классика», 2008 — 256 с.

31. В ожидании варваров. Мировая поэзия в переводах Иосифа Бродского. Текст. — СПб.: Фонд Наследственного Имущества Иосифа Бродского, 2001.-288 с.

32. Васин Гроссман, В. Музыка и поэтическое слово.Ч.2иЗ. Текст. / Васин — Гроссман В. /- М.: Музыка, 1978. — 368 с.

33. Витторини, Э. Сицилийские беседы: повесть. Текст. / Витторини Э. / -М.: Известия, 1983.- 127 с.

34. Вольтер, Ф. Философские сочинения. Текст. / Вольтер Ф. / — М.: Наука, 1988.-752с.

35. Выготский, Л. Психология развития человека. Текст. — М.: Эксмо., 2003. 1136 с.

36. Выготский, Л. Психология искусства, Текст. / Выготский Л. /- М.: Педагогика, 1987.-345 с.

37. Гаспаров, М. О русской поэзии. Текст. / Гаспаров М. /- СПб.: Изд-во « Азбука », 2001 480 с.

38. Гегель, Г. Лекции по истории философии. Книга вторая. Текст. / Гегель Г. /- СПб.: Наука, 2001. 424 с.

39. Гегель, Г. Наука логики в 3-х т. Текст. / Гегель Г. /- М.: Изд-во Социально-экономической литературы « Мысль », 1971. -376с./248с./501 с.

40. Гегель, Г. Эстетика в 4х т. Т.1 Текст. / Гегель Г. /— М.: Искусство, 1968-312 с.

41. Гинзбург, Л. Разбилось лишь сердце мое. Текст. / Гинзбург Л. /М.: Советский писатель, 1983- 255 с.

42. Голенищев Кутузов, И. От сумеречников до неоавангардистов. Романские литературы. Текст. / Голенищев — Кутузов И. /- М.: АНССС 1975.-532 с.

43. Гордин, Я. Перекличка во мраке. Иосиф Бродский и его собеседники. -СПб. Изд-во « Пушкинского фонда », 2000, 232с.

44. Гумилев, Н. Антология английской поэзии. Текст. / Гумилев Н. / — М.: Изд-во «Арт- флекс», 2000. 287 с.

45. Данте, Алигьери. Божественная комедия. Текст. / Данте Алигьери. /— М.: Правда, 1982-640с.

46. Девятова , О.Л. Культурное бытие композитора Сергея Слонимского. Текст. / Девятова О.Л. / — Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2000. -106 с.

47. Дитель, Анн. Ренуар. М.: Изд-во «Астрель-АСТ», 2003. — 176 с.

48. Достоевский, Ф. Преступление и наказание. Собр. соч. Т5.Текст. / Достоевский Ф. /— М.: Художественная литература, 1957. — 600 с.

49. Дубина, И. Творчество как феномен социальных коммуникаций. Текст. /Дубина И./- Новосибирск: Изд-во СО РАН , 2000. 191 с.

50. Заболоцкий, Н. Огонь мерцающий в сосуде. Текст. /. Заболоцкий Н. /- М. Педагогика пресс, 1995. — 944 с.

51. Западно-европейская поэзия XX века. Текст. -М.: Художественная литература, 1977. 848 с.

52. Зарубежная поэзия в переводах Бориса Пастернака. Текст. — М.: Изд-во1. Радуга», 2001.-640.

53. Звево, Итало. Самопознание Дзено. Текст. / Звево Итало. /— Л: Художественная литература, 1972. — 440с.

54. Золоткова. Ю. Культурный диалог в творчестве Э. Монтале и И. Бродского.// Вопросы культурологи. 2010г. №7 Текст. / Золоткова Ю. /-Москва, с. 109-114

55. Золоткова, Ю. Музыкальное пространство в поэзии Э. Монтале. // Известия уральского государственного университета. Гуманитарные Науки. Серия 2. Выпуск 12. Текст. / ЗолотковаЮ. /—Екатеринбург, 2006. с. 84-90.

56. Золоткова, Ю. Поэзия, как форма культурного диалога.// Известия уральского госуд-го ун-та. Гуманитарные науки. Серия 2.3 (65).Текст. / Золоткова Ю. / Екатеринбург, 2009.С.285-289.

57. Золоткова, Ю. Птичьи тропы. Стихи и переводы. Текст. / Золоткова Ю. / Екатеринбург: Урал. лит. аг-во, 2005. — 44с.

58. Золоткова, Ю. Социально значимый поступок в творчестве итальянского поэта Э. Монтале. // Известия уральского госуд-го ун-та.

59. Проблемы образования, науки и культуры. Серия 1. №2 (75). Текст. / Золоткова Ю. / Екатеринбург, 2010. с. 248-256

60. Ильин, И. Поструктурализм, деконструктивизм, постмодернизм. Текст. / Ильин И./— М: Изд-во « Интрада », 1996. 256 с.

61. Импрессионизм. Ян Баррас Хилл М.: Арт-родник, 1998. — 199 с.

62. История Италии. Т.З Текст. М.: Наука, 1971. — 544 с.

63. История итальянской литературы XIX XX вв. Текст. — М.: Высшая школа, 1990.-286 с.

64. Итальянское искусство XVI — XX веков. Каталог из собрания музеев Милана. Текст. — Ленинград: Аврора, 1978. 41 с.

65. Итальянская лирика. XX век. Текст. М.: Прогресс, 1968. — 392 с.

66. Итальянская новелла XX века. Текст. М.: Художественная Литература, 1969 — 632 с.

67. Итальянская поэзия в переводах Евгения Солоновича. Текст. — М.: Радуга, 2000.-576 с.

68. Каган, М. Мир общения. Текст. / Каган М. /- М.: Политиздат, 1988. -320 с.

69. Каган, М. Хилтухина Е, Проблема «Запад — Восток» в культурологии» Текст. / Каган М. / М.: Наука, 1994 — 106 с.

70. Каган, М. Философия культуры. Текст. / Каган М. / С-Пб, 1996.-416 с.

71. Казакова, Т. Художественный перевод: в поисках истины. Текст. / Казакова Т. / СПб.: Изд-во С-Пб гос. ун-та, 2006. — 224 с.

72. Кант, И. Критика практического разума. Текст. / Кант И. /- СПб.: Наука, 1995-528 с.

73. Кассирер, Э. Избранное. Опыт о человеке. Текст. / Кассирер Э. /- М., Изд-во « Гардарика », 1998. — 784 с.

74. Кассирер, Э. Понятие символической формы в структуре наук о духе. (Культурология XX века) Текст. / Кассирер Э. /—М.: Юристъ,1995.-704 с.

75. Кац, Б. Тименчик, Р. Анна Ахматова и музыка. Текст. / Кац Б. Тименчик Р. /- М.: Советский композитор, 1989. 336 с.

76. Каяк , А. Методология исследования культурных обменов в музыкальном пространстве. Текст. / Каяк А. Б. /- М.: Академический проект, 2006. — 256 с.

77. Коряковцев, А. Л.Фейербах, К.Маркс и современность.// Свободная мысль 2008 №3 (1586) Текст. с. 141-155

78. Кристева, Ю. Избранные труды: Разрушение поэтики. Текст. / Кристева Ю. /- М.: Изд-во Росспэн, 2004. 654.

79. Кроче, Б. Антология сочинений по философии. Текст. / Кроче Б. /— СПб., Изд-во « Пневма », 2003 477 с.

80. Культурология. Учебное пособие / Под ред. проф. Г. Драча/. Текст. — М.: Альфа-М; ИНФРА М, 2008. — 413 с.

81. Леви. Карло. Слова камни: Очерки. Текст. — М.: Изд-во Иностранная литература, 1957. — 130 с.

82. Леопарди, Д. Поэзия. Текст. / Леопарди Д. / М.:Наука, 2003. — 606 с.

83. Либерман, Я. Как переводят стихи. Текст. / Либерман Я. /— Екатеринбург, 1995. 90 с.

84. Лосев, А. Бытие. Имя. Космос. /Философия имени/. Текст. / Лосев А. / — М.: Изд-во « Мысль », 1993. 960 с.

85. Лотман, Ю. Избранные статьи в Зт. Т1.Текст и функция Текст. / Лотман Ю. /- Таллин, 1996. 479 с.

86. Лотман, Ю. Семиосфера. Текст. / Лотман Ю. /- СПб.: Искусство — СПб, 2004.-704с.

87. Лотман, Ю. О поэтах и поэзии. Текст. / Лотман Ю. /— СПб.: Искусство СПБ , 2001. — 848 с.

88. Мамардашвили, М. Как я понимаю философию. Текст. / МамардашвилиI

89. М. / М.: Прогресс, 1990 — 365 с.

90. Мандельштам, О. Стихотворения. Переводы. Очерки. Статьи. Текст. / Мандельштам О. / Тбилиси: Изд-во Мерани, 1990. — 416 с.

91. Мандельштам, О. Слово и культура. Текст. / Мандельштам О. / — М: Советский писатель, 1987. 320 с.

92. Мандельштам, О. Шум времени.Текст. / Мандельштам О. /— СПб: Азбука, 1999.-384.

93. Маринетти, Ф. Манифест футуризма. Екатеринбург: «Arhitecton» 2002. № 2. Текст. / Маринетги Ф. /- с.86-87

94. Маркс, К. Социология. Текст. / Маркс К. /— М.: «КАНОН пресс-ц», « Кучково поле », 2000.- 432 с.

95. Маркс, К. Экономическо философские рукописи 1844года. /К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения./ Издание второе. Т. 42. Текст. /Маркс К./ — М. Политиздат, 1962 — 536 с.

96. Маркс, К. Экономические рукописи 1857-1861гг. Текст. / Маркс К. /- М.: Политическая литература, 1980. — 565 с.

97. Матюхина, М. Джаз в произведениях французских композиторов. —

98. Текст. / Матюхина М. /Уфа: РИО РУНМЦ МО РБ, 2003. 60 с.

99. Маяковский, В. Как делать стихи? Текст. / Маяковский В. / М.: Советский писатель, 1952. — 40 с.

100. Медведев, А. Сакральное как причастность к абсолютному. Текст. / Медведев А. / Екатеринбург: Банк культурной информации, 1999. — 150 с.

101. Мировое искусство. Направления и течения от импрессионизма и до наших дней. Сост. И.Г. Мосин. Текст. — СПб.: Изд-во СЗКЭО « Кристалл », М.: Изд-во « Оникс », 2006. 192 с.

102. Мислер, Николетта. Джо, Э. Боулт. Филонов. Аналитическое искусство. М.: Советский художник, 1990. -248 с.

103. Михайлов, А. Обратный перевод: русская и западноевропейская культура: проблемы взаимосвязей. Текст. / Михайлов А. /— М.: Изд-во: Языки русской культуры, 2000. 856 с.

104. Монтале, Э. Динарская бабочка. Текст. / Монтале Э. / -М.: Изд-во: « Река времен », 2010. 248 с.

105. Монтале, Э. Избранное. В переводах Е. Солоновича. Текст. М.: Прогресс, 1979. — 235 с.

106. Мысль, вооруженная рифмами. Поэтическая антология по истории рус ского стиха. Текст. JL: Изд-во Ленинградского гос. ун-та, 1984. -448 с.

107. Ницше, Ф. Рождение трагедии, или эллинство и пессимизм. Собр. соч. в 2-х томах, том 1. Текст. / Ницше Ф. /- М. Мысль, 1990. 829 с.

108. Ницше, Ф. Фрейд, 3. Фромм, Э. Камю, А. Сартр , Ж. П. Сумерки богов. Текст. / Ницше Ф. Фрейд 3. Фромм Э. Камю А. Сартр Ж. П. /—

109. М.: Изд-во полит, лит-ры, 1989. 398 с. ЮЗ.Новый итальянско — русский словарь. Текст. — М.: Русский язык, 1998. 368 с.

110. Овидий. Наука любить. Текст. / Овидий./-М.: Изд-во « Вернисаж », 1992.-222 с.

111. Останина, Е. Мастера авангарда. Текст./ Останина Е. / — М.: Вече, 2003.-304 с.

112. Петрушанская, Е. Музыкальный мир Иосифа Бродского. Текст. / Петрушанская Е. / СПб: Звезда, 2004. 352 с.

113. Пикассо, П. Вечный поиск — Л: Аврора, 1989. 190 с.

114. Пикассо, П. Шедевры графики. М.: Изд-во «ЭКСМО — Пресс», 2002. 184 с.

115. Платек, Я. Верьте музыке. Текст. / Платек Я. /- М.: Советский композитор, 1989. 352 с.

116. Платон, Диалоги. Собр. соч. в 4х томах. Т4. Текст. / Платон./-М.: Мысль, 1990.-830 с.

117. Потапова 3, Монтале Э. Краткая литературная энциклопедия. Текст. — М.: Советская энциклопедия, 1967. Т.4 — 949 с.

118. Поэзия русского авангарда. Текст. — М.: Изд-во « Эксмо », 2005. — 352

119. Поэзия Франции. Век XIX. Текст. М.: Художественная литература, 1985.-464 с.

120. Поэтика перевода. (Сборник статей). Текст. М.: Радуга, 1988. — 236 с.

121. Психоонализ и культура: Избранные труды Карен Хорни и Эриха Фромма. Текст. -М.: Юрист, 1995. 623 с.

122. Рагон, М. Города будущего. Текст. М.: Изд-во «Мир», 1969. — 296 с.

123. Ревалд, Джон. Постимпрессионизм. — JL: Искусство, 1962. 436 с.

124. Рембо, Артюр. Пьяный корабль. Текст. / Рембо Артюр. /- СПб.:I

125. Изд-во « Терция, Кристалл », 1999. 448 с.

126. Рильке, Р. Сонеты к Орфею. Текст. / Рильке Р. /- СПб.: Изд-во «Азбука-классика», 2002. 192 с.

127. Руссо, Ж-Ж. Избранные сочинения. Т.1 Текст. /Руссо Ж-Ж./ Художественная литература, 1961. — 852 с.

128. Ручьевская, Е. Слово и музыка. Текст. / Ручьевская Е. /— JL: Музгиз. 1960. -56 с.

129. Сальви, Ф. Импрессионисты. М.: Изд-во « РОСМЭН »,1998. — 64 с.

130. Самосознание европейской культуры XX в. Текст. М.: Политическая литература, 1991. — 366 с.

131. Сартр, Ж-П. Бытие и ничто. Текст./ Сартр Ж-П. / — М.: Республика, 2000. 639 с.

132. Сезан, Генри Лалманд. Минск: Изд. « Белфакс », 2001. — 144 с.

133. Спациани, Мария Луиза. Стихотворения. Текст. М.: Радуга, 2004. -‘ 192 с.

134. Стуликова, Ю. Золоткова, Ю. Звучащий аспект поэзии Эудженио Монтале и его передача в русском поэтическом переводе. //Актуальные проблемы лингвистики и терминоведения. Текст. / Стуликова Ю. ЗолотковаЮ. /-Екатеринбург, 2007.С.188-192.

135. Сумерки человечества: Лирика немецкого экспрессионизма. Тест. М.: Московский рабочий, 1990. —271 с.

136. Тишунина, Н. Взаимодействие искусств в литературном произведении как проблема сравнительного литературоведения.//Филологические науки 2003 №1 Текст./ Тишунина Н. /-М. 2003., с. 19-26

137. Тэн, И. Философия искусства. Текст. / Тэн И. / — М.: Республика, 1996.-351 с.

138. Фейербах, А. Основные положения философии будущего./Вопрос о бессмертии с точки зрения антропологии. // Избранные философские произведения в 2х томах. Т. 1. Текст. / Фейербах А. /— М. : Политиздат, 1955.-676 с.

139. Фейербах, А. Сущность христианства. Сочинения. Т.2 Текст. / Фейербах А. /- М.: Наука, 1995. 432с.

140. Филонов, П. Дневники. Текст./ Филонов П. / — СПб.: Изд-во « Азбука », 2000. 672с.

141. Философский энциклопедический словарь. Текст. — М.: Изд-во « Советская энциклопедия », 1983. 840с.

142. Французская поэзия XX века. Текст. М.: Изд-во « Эксмо », 2005. -480 с.

143. Фромм, Э. Иметь или быть? Ради любви к жизни. Текст. / Фромм Э. /- М.: Айрис пресс, 2004. — 384 с.

144. Фромм, Э. Бегство от свободы. Текст. / Фромм Э. /— М.: Изд. группа « Прогресс », 1995. — 254 с.

145. Чуковский, К. Высокое искусство. Текст. / Чуковский К. /- М.: Советский писатель, 1988. 352 с.

146. Хлебников, В. Творения. Текст. / Хлебников В. /- М.: Сов. писатель, 1986. 736 с.

147. Хайдеггер, М. Бытие и время. Текст. / Хайдеггер М. /- М.: Ad marginem, 1997 — 452 с.

148. Хроника мировой цивилизации.Т.2. Текст. М.: Слово, 2003 — 560 с.

149. Цветаева, М. Осыпались листья над вашей могилой.Текст./ ЦветаеваМ. / -Казань.: Татарское книжное издательство, 1990. -515 с.

150. Элиот, Томас. Избранное. Текст. / Элиот Томас. /- М.: ТЕРРА Книжный клуб, 2002. — 528 с.

151. Энциклопедия живописи. Текст. — М.: ACT, 1997 — 800 с.

152. Энциклопедия модернизма. Текст. — М.: Эксмо — Пресс, 2002 — 224 с.

153. Энциклопедия символов. Вольфганг Бауэр, Ирмтрауд Дюмоц, Сериус Головин. Текст. -М.: Крон пресс, 1995 — 512 с.

154. Энциклопедия экспрессионизма. Лионель Ришар, Текст. М.: Республика, 2003. — 432 с.

155. Юиг, Рене. Ван Гог. М.: Изд-во Слово, 1977 (1995) — 96 с.

156. Юнгер, Эрнст. Рабочий. Господство и гештальт. Текст. — СПб.: Наука, 2000.-539 с.

157. Manet, Sarah Carr-Gomm. London «Studio Editions», 1992. — 144 с.

158. Móntale, Eugenio Tutte le poesie. Milano, Oscar Mondadori, 1984(1990). -1248 p.

159. Móntale, Eugenio. Poesie scelte. Milano, Amoldo Mondadori, 1987. -198 p.

160. Poeti italiani del Novecento a cura di P Y Mengaldo. — Milano, Oscar Mondadori, 1978 (1990).- 2002 p.

161. Salinari, C. Ricci, С, Storia della leteratura italiana Г ottocento e il Novecento-Editori laterza, 1973(1987). 1932p.1. Интернет ресурсы: