Момент возникновения права требования по договору

ВС РФ разъяснил правила замены кредиторов и должников в обязательствах

Гражданский кодекс предусматривает два вида перемены лиц в обязательстве: переход прав кредитора к другому лицу, то есть замена кредитора, и перевод долга – замена должника (гл. 24 ГК РФ). В любом из этих случаев должны соблюдаться права как новых, так и предыдущих кредиторов и должников. На обеспечение защиты их прав и направлено Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее – Постановление). К наиболее важным разъяснениям Суда можно отнести следующие.

Уступка требования (§ 1 гл. 24 ГК РФ). Под уступкой требования понимается переход прав, принадлежащих на основании обязательства первоначальному кредитору (цеденту), к новому кредитору (цессионарию) по договору (п. 1 ст. 382, п. 1 ст. 388 ГК РФ). К договору об уступке требования применяются положения гражданского законодательства о соответствующем виде сделки, отметил ВС РФ. Так, при уступке требования по договору купли-продажи цедент, который в этом случае является продавцом, должен передать требование свободным от прав третьих лиц (по смыслу п. 1 ст. 460 ГК РФ). В случае неисполнения им этой обязанности цессионарий (покупатель), который не знал и не должен был знать о наличии прав третьих лиц, вправе требовать уменьшения цены или расторжения договора (абз. 3 п. 1 Постановления).

В случае, когда уступается требование по сделке, требующей государственной регистрации, сам договор об уступке тоже должен быть зарегистрирован (п. 2 ст. 389 ГК РФ). Значит, именно с момента регистрации он считается заключенным для третьих лиц (п. 3 ст. 433 ГК РФ). Однако отсутствие регистрации договора не влечет никаких негативных последствий для должника, который был письменно уведомлен цедентом об уступке требования и на этом основании предоставил исполнение цессионарию, подчеркнул Суд (п. 2 Постановления).

По общему правилу, новый кредитор может получить меньше прав, чем было у первоначального – в случае уступки права требования в части (п. 2-3 ст. 384 ГК РФ). Уступить же ему больше прав, чем имеет сам, первоначальный кредитор не вправе. Однако объем прав цессионария все же может увеличиться – в связи с его особым правовым положением, например если на него распространяются нормы Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей», считает ВС (абз. 2 п. 4 Постановления).

Поскольку закон позволяет уступать не только уже существующее, но и будущее требование (ст. 388.1 ГК РФ), Суд посчитал нужным разграничить такое будущее требование, которое переходит к цессионарию с момента возникновения, и требование, по которому не наступил срок исполнения (например, требование займодавца о возврате займа до наступления срока возврата), – оно передается в момент заключения договора об уступке (абз. 2 п. 6 Постановления). Причем если впоследствии уступка будущего требования не состоялась из-за того, что уступаемое право не возникло, цедент несет ответственность за неисполнение договорных обязательств. Аналогичное правило действует и в случае невозможности перехода требования по причине того, что оно прекратилось или принадлежит другому лицу – цедент также не освобождается от ответственности за неисполнение договора, отметил ВС РФ (п. 8 Постановления).

Целый раздел Постановления посвящен допустимости уступки требования, в частности – без согласия должника на переход требования к другому кредитору. Оно, напомним, требуется только в прямо предусмотренных законом случаях (например, п. 2 ст. 388 ГК РФ) и при включении соответствующего условия в договор, но и в этом случае признать сделку по уступке недействительной непросто (п. 2 ст. 382, п. 3 ст. 388 ГК РФ).

Тем не менее, если уступка требования по неденежному обязательству без согласия должника делает его исполнение более обременительным, должник вправе исполнить данное обязательство цеденту, отметил Суд (п. 15 Постановления). В случае, когда переход требования не признан обременительным для должника, но требует от него дополнительных затрат, соответствующие расходы должны возмещаться цедентом и цессионарием солидарно.

Помимо перечисленного, в Постановлении уточняются также порядок надлежащего уведомления должника об уступке требования и особенности предъявления возражений должника против требований новых кредиторов.

Перевод долга (§ 2 гл. 24 ГК РФ). Согласно закону перевод долга производится – с согласия кредитора – по соглашению между первоначальным должником и новым должником. В обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, перевод долга может быть произведен также по соглашению между кредитором и новым должником, который принимает на себя обязательство первоначального должника (п. 1 ст. 391 ГК РФ).

При этом возможны два варианта перевода долга по обязательству сторон, связанному с предпринимательской деятельностью (п. 26 Постановления):

  • кумулятивный – первоначальный и новый должники отвечают перед кредитором солидарно;
  • привативный – первоначальный должник выбывает из обязательства.

В случае, когда из соглашения сторон непонятно, какой вариант перевода долга ими согласован, ВС РФ предлагает исходить из презумпции выбытия должника (п. 27 Постановления). Если же неясно, о чем договорились новый должник и кредитор: о кумулятивном переводе долга или поручительстве, следует считать их соглашение договором поручительства.

Процессуальные вопросы. Поскольку смена лиц в материально-правовых отношениях предполагает процессуальное правопреемство, ВС РФ дал ряд разъяснений, касающихся перемены лиц как в период рассмотрения спора в суде, так и на стадии исполнительного производства.

Также Суд отметил, что содержащаяся в договоре первоначального кредитора и должника арбитражная оговорка сохраняет силу при смене кредитора, а обязательный досудебный порядок считается соблюденным в том числе в случае, когда претензия была направлена должнику первоначальным кредитором до уведомления о состоявшемся переходе права, а исковое заявление подано новым кредитором (п. 31-32 Постановления).

Момент перехода права требования по договору цессии

Разъясните пожалуйста, с какого момента переходит право требования с должника по договору цессии?

1 ответ на вопрос от юристов 9111.ru

Право требования возникает у нового кредитора с момента, который обозначен в договоре цессии. В случае, если в договоре отсутствует условие, определяющее момент возникновения права требования, то оно возникает в момент подписания договора.

Если договор цессии подлежит нотариальному удостоверению или государственной регистрации, то право требования возникает у нового кредитора в момент удостоверения/регистрации договора (ст. 389 ГК РФ).

Момент перехода права требования к цессионарию по договору цессии. Статьи по предмету Гражданское право

МОМЕНТ ПЕРЕХОДА ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ К ЦЕССИОНАРИЮ ПО ДОГОВОРУ ЦЕССИИ

Е.А. РЫЖКОВСКАЯ

Относительно момента перехода права собственности на вещь к ее приобретателю по договору российское гражданское право исходит не из системы соглашения, а из системы передачи, связывая этот момент с моментом передачи вещи, если иное не предусмотрено законом или договором (п. 1 ст. 223 ГК РФ). Это норма не может быть использована при определении момента перехода права требования к цессионарию, т.к. вещи и имущественные права являются разными видами имущества в системе объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ).

В свое время в п. 11 Обзора практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), доведенного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 [1], был сделан вывод о том, что «невыполнение первоначальным кредитором обязанностей, предусмотренных пунктом 2 статьи 385 ГК РФ, по общему правилу не влияет на возникновение у нового кредитора прав в отношении должника. К новому кредитору права (требования) по общему правилу переходят в момент совершения сделки уступки права (требования). Передача документов, удостоверяющих право и подтверждающих его действительность, производится на основании уже совершенной сделки».

Законодатель сегодня закрепил вышеуказанную позицию, выработанную судебной практикой, в п. 2 ст. 389.1 ГК РФ, где предусматривается, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Однако необходимо заметить, что выглядит не совсем логичным помещение нормы о моменте перехода требования к цессионарию в статью под названием «Права и обязанности цедента и цессионария». Представляется, что было бы целесообразнее посвятить такому вопросу отдельную статью. Ведь переход права требования является тем правовым результатом сделки цессии, к которому стремятся ее стороны, в силу чего важность правильного и точного определения этого момента очевидна.

В соответствии с п. 2 ст. 826 ГК РФ при уступке будущего денежного требования оно считается перешедшим к финансовому агенту после того, как возникло само право на получение с должника денежных средств, которые являются предметом уступки требования, предусмотренной договором. Если уступка денежного требования обусловлена определенным событием, она вступает в силу после наступления этого события. Дополнительного оформления уступки денежного требования в этих случаях не требуется.

В ст. 5 (b) Конвенции УНИДРУА о международном факторинге, принятой в Оттаве 28.05.1988 (Российская Федерация присоединилась к этой Конвенции — Федеральный закон от 5 мая 2014 г. N 86-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Конвенции УНИДРУА по международным факторинговым операциям»), установлено, что положение факторингового контракта, согласно которому будущие денежные требования предназначены для уступки финансовому агенту по мере их поступления, не требует заключения какого-либо нового акта об уступке требования [2].

В соответствии с п. 2 ст. 8 Конвенции Организации Объединенных Наций об уступке дебиторской задолженности в международной торговле, принятой Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 12 декабря 2001 года N 56/81 [3], в отсутствие договоренности об ином уступка одной или более статей будущей дебиторской задолженности имеет силу без необходимости совершения дополнительного акта передачи для уступки каждой дебиторской задолженности.

Вопрос о моменте перехода права требования от цедента к цессионарию по договору цессии неоднократно обсуждался в цивилистической литературе. Например, Л.А. Новоселова пишет: «Такой договор носит характер распорядительной сделки, не создает каких-либо обязательственных правоотношений между его участниками, поскольку преследуемая при его заключении цель — переход права — достигается непосредственно в момент его совершения [4, с. 30]. Той же позиции придерживается ряд других авторов [5, с. 25]. В другой работе Л.А. Новоселова отмечает, что право требования переходит к цессионарию, как правило, в момент оформления акта (сделки) уступки, причем момент перехода права может отстоять по времени от заключения договора, являющегося основанием передачи, но не может быть определен датой более ранней, чем дата заключения договора о передаче права требования [6, с. 29]. В.А. Белов считает, что договор цессии консенсуален и вступает в силу с момента достижения сторонами соглашения по существенным условиям, если стороны не договорились об ином. В.А. Белов при этом исходит из следующего (как представляется, справедливого) понимания реальности сделки: реальна сделка, которая считается совершенной в момент производства действий, составляющих ее содержание (в момент передачи вещи, выполнения работ, оказания услуг и пр.) [7, с. 117, 138 — 139]. Не соответствующей действующему гражданскому законодательству представляется точка зрения О.А. Колесникова: «. момент перехода права должен определяться моментом, когда должник узнал или должен был узнать о передаче обязательственного права» [8, с. 15]. Нетрудно заметить, что в последней приведенной формулировке заложено противоречие: право переходит, когда должник узнает о переходе. Согласно п. 3 ст. 382 ГК РФ должник уведомляется об уже «состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу». В законодательствах стран немецкой правовой семьи (Германии, Австрии, Швейцарии) уведомление должника не влияет на момент перехода права требования к новому кредитору. Напротив, в странах романской правовой семьи (Франции, Италии), а также в греческом ГК этот вопрос решается противоположным образом [9, с. 163 — 164, 168 — 169; 10, с. 464 — 466].

Читайте так же:  Материнский капитал за третьего и последующих

Представляется, что обязательственный договор уступки требования может быть как консенсуальным, так и реальным. Эта точка зрения разделяется рядом ученых [11, с. 466]. Условие о моменте перехода права является условием договора, являющегося основанием для такого перехода, договора, порождающего обязательственное правоотношение между сторонами (основного договора), а не условием распорядительной сделки по передаче и принятию права требования (вспомогательной сделки) [12, с. 106 — 108]. Например, при заключении реального договора дарения имущественного права (требования) к третьему лицу исполнение сделки совпадает с моментом ее заключения, т.е. право переходит к цессионарию в момент заключения такого договора. При заключении консенсуального договора, из которого возникает обязанность передачи права (например, договора купли-продажи), оно переходит к цессионарию в момент совершения вспомогательной сделки по передаче и принятию требования, которая совершается в сроки, установленные основным договором, либо в сроки, предусмотренные ст. 314 ГК РФ. В силу диспозитивного характера нормы п. 2 ст. 389.1 ГК РФ стороны основного договора могут также привязать момент перехода права к определенному сроку, обусловленному событию, моменту оплаты, передачи документов, подтверждающих требование, моменту уведомления должника об уступке и пр. В последнем случае необходимости в совершении вспомогательной сделки по передаче права нет, и оно переходит к цессионарию в момент, определенный сторонами в договоре (или в момент наступления оговоренного условия). К примеру, положения п. 2 ст. 112 и п. 2 ст. 140 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» устанавливают, что условия договора купли-продажи прав требования должника, заключаемого в ходе процедур внешнего управления и конкурсного производства, должны предусматривать получение денежных средств за проданное право требования не позднее чем через тридцать дней (в конкурсном производстве — тридцать рабочих дней) с даты заключения договора купли-продажи, а также переход прав требования только после их полной оплаты. Такое требование законодательства о банкротстве продиктовано целями реального восстановления платежеспособности должника (на стадии внешнего управления), а также наиболее полного удовлетворения требований его конкурсных кредиторов (в процедуре конкурсного производства).

При рассмотрении конкретного дела Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ указал следующее.

Выводы судов трех инстанций о недействительности договора уступки являются ошибочными. Стороны поставили приобретение цессионарием спорного права требования и утрату его цедентом в зависимость от поступления полной суммы оплаты. Истолковав указанные положения этого договора, суды сочли, что переход прав от банка к обществу не состоялся, а неисполнение обществом обязательств по оплате в полном объеме влечет его недействительность.

Между тем названные условия договора уступки на его действительность не влияют, так как согласуются с принципом свободы договора (статья 421 Кодекса) и не противоречат параграфу 1 главы 24 Кодекса, который не содержит положений, исключающих возможность включения в договор, на основании которого совершается уступка прав, положений, обусловливающих момент перехода уступаемых прав от цедента к цессионарию исполнением последним своих обязанностей по оплате приобретаемого права. Таким образом, правовая позиция по данному делу предусматривает, что условие договора уступки права требования, предусматривающее переход права после его оплаты, не может являться основанием для признания этой сделки ничтожной [13]. Изложенная позиция представляется логичной и обоснованной.

В другом деле Арбитражный суд Северо-Западного округа анализировал договор уступки, по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает на себя право требования цедента по договору поставки. Хотя и нет возможности увидеть подлинный текст договора цессии, из формулировок судебного акта можно предположить, что стороны заключили договор уступки (купли-продажи) права требования, в котором сливается в один документ обязательственная сделка — основание уступки и распорядительная — сам акт передачи права, определив момент перехода права к цессионарию в соответствии с п. 2 ст. 389.1 ГК РФ, т.е. привязав его к моменту заключения договора. Договор уступки определял, что право требования цедента передается цессионарию в том объеме, который существовал на момент заключения договора, что подтверждается реестром отгруженных накладных. Согласно договору уступки цедент обязан передать цессионарию в 10-дневный срок с момента полной оплаты уступаемого права требования все необходимые документы, удостоверяющие права (требования), а оплата уступаемого права должна быть произведена цессионарием в течение 10 дней с момента подписания договора.

Кассационная инстанция отказала цеденту во взыскании задолженности по договору уступки права требования, руководствуясь следующим. По своей правовой природе переход прав требования по возмездной сделке является продажей имущественных прав. В соответствии с ГК РФ его общие положения о купле-продаже применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав.

Стороны предусмотрели в договоре предварительную оплату уступаемого права требования (такой вывод кассационной инстанции противоречит вышеприведенному выводу о том, что цедент передал требование цессионарию в момент заключения договора цессии). Согласно ГК РФ в случае неисполнения покупателем обязанности предварительно оплатить товар применяются правила статьи о встречном исполнении обязательства. Последствия неисполнения обязанности по предварительной оплате урегулированы нормами ГК РФ, которые исключают возможность ее принудительного истребования, поэтому требования цедента не основаны на законе.

Суд также посчитал, что первоначальный кредитор не выбыл из обязательственного правоотношения в момент заключения договора уступки, поскольку не передал цессионарию все необходимые документы, удостоверяющие права (требования), в том числе реестр отгруженных накладных и сами накладные, которые являются первичными бухгалтерскими документами, подтверждающими сумму задолженности по договору поставки, в связи с чем право требования к новому кредитору не перешло, а значит, отсутствуют основания для взыскания с цессионария платы за уступаемое право требования.

Приведенные выводы кассационной инстанции выглядят сомнительными в случае, если переход права требования действительно состоялся в момент заключения договора уступки, а условие о его оплате в кредит суд неверно квалифицировал как условие о предварительной оплате. Кроме того, отождествление исполнения цедентом обязанности по передаче цессионарию документов, подтверждающих уступленное требование, с моментом его перехода прямо противоречит действующему законодательству [14].

Обусловленность момента перехода требования к цессионарию моментом полной оплаты им требования с практической точки зрения весьма целесообразна для снижения рисков цедента, заключающихся в возможном банкротстве цессионария. Действительно, предположим, что A. (цедент) заключил с B. (цессионарий) договор, по которому право требования переходит к B. в момент заключения такого договора и подлежит оплате в течение 30 дней. До исполнения обязательств по оплате перешедшего требования B. (уже являющийся обладателем этого права) признан банкротом. В такой ситуации требование поступит в конкурсную массу банкрота, а A. встанет по общему правилу в третью очередь в реестре требований кредиторов B., и, скорее всего, не получит удовлетворения своих требований в конкурсном производстве. В то время как если бы такой договор цессии был сконструирован как консенсуальный, т.е. если бы стороны оговорили, что право требования цедент передаст только после полной его оплаты цессионарием, первоначальный кредитор был бы защищен в достаточной степени от рисков банкротства цессионария, т.к. по правилам ст. 328 ГК РФ в случае несостоятельности последнего и неоплаты по договору цессии цедент мог бы просто воспользоваться правом на отказ от исполнения договора цессии и минимизировал бы размер своих убытков.

То же замечание касается перехода будущего требования, которое в соответствии с п. 2 ст. 388.1 ГК РФ, если иное не установлено законом, переходит к цессионарию с момента его возникновения. Соглашением сторон может быть предусмотрено, что будущее требование переходит позднее. Так или иначе, согласно смыслу этой нормы будущее требование не возникает сразу у цессионария, а переходит к нему от цедента, а значит, на какое-то время (на 1 «юридическую секунду») сначала возникает у цедента. Причем норма не предусматривает обратного действия правового результата уступки: момент перехода права — момент его возникновения, не ранее. Более поздний момент перехода может быть установлен договором, более ранний — только законом. Но если закон не установил таких случаев, а цедент признан банкротом, должно ли требование перейти к цессионарию или должно быть аккумулировано в конкурсной массе? Действующее законодательство не позволяет, к сожалению, однозначно ответить на этот вопрос.

В заключение, соглашаясь с необходимостью обеспечения законодательством безопасности участников гражданско-правовых отношений, снижения для них различных видов рисков [15, с. 82 — 83], можно привести следующие предложения для ведения договорной работы участников российского гражданского оборота. Представляется, что более целесообразно с точки зрения защиты интересов цедента в договоре цессии определять момент перехода права моментом полной оплаты требования цессионарием. Кроме того, для защиты прав цессионария важно предусматривать конкретные сроки передачи цедентом цессионарию документов, подтверждающих уступленное право, максимально приближенные к моменту перехода требования, т.к. эти документы снабжают требование доказательственной базой и возможностями реального осуществления. Обладание требованием без подтверждающих его документов не имеет смысла.

Список литературы

1. Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2008. N 1.
2. Конвенция УНИДРУА о международном факторинге. URL: http://www.conventions.ru/view_base.php?id=1089 (дата обращения: 12.05.2016).
3. СПС «КонсультантПлюс».
4. Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003.
5. Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования // Очерки по торговому праву: Сб. науч. тр. / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Ярославль, 1999. Вып. 6.
6. Новоселова Л.А. Перемена лица в обязательстве // Гражданин и право. 2001. N 12.
7. Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. М.: Центр ЮрИнфоР, 2001.
8. Колесников О.А. О моменте перехода обязательственных прав на основании сделки // Арбитражная практика. Специальный выпуск «Уступка права требования (практика рассмотрения дел в арбитражных судах)». 2001.
9. Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: В 2 т. / Пер. с нем. М.: Международные отношения, 1998. Том 2.
10. Годэмэ Е. Общая теория обязательств / Пер. с фр. И.Б. Новицкого. Юр. Издательство Министерства юстиции СССР. М., 1948.
11. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. М.: Статут, 2002. Книга первая: Общие положения. Автор гл. V — М.И. Брагинский.
12. Рыжковская Е.А. Правовая природа уступки требования // Российский юридический журнал. 2004. N 4 (44).
13. Постановление Президиума ВАС РФ от 30.03.2010 N 16283/09 // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2010. N 6.
14. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 5 июня 2015 г. N Ф07-3502/15 по делу N А66-7492/2014 // СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был.
15. Жевняк О.В. Проблемы гражданско-правового обеспечения безопасного использования электронных средств платежа // Проблемы обеспечения безопасного развития современного общества: Сборник трудов IV Международной научно-практической конференции. Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина, Институт экономики Уральского отделения РАН. 2014.

Читайте так же:  Страховка авто новости

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданское право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Момент возникновения права требования по договору

Предметом договора о цессии является имущественное право (требование). В виду особого характера данного объекта гражданских прав закон проявляет повышенное внимание к определению требований, которым должно отвечать право, подлежащее уступке.

a) Характер передаваемого права (требования).

В дореволюционном праве, в виду отсутствия четкого законодательного закрепления, вопрос о допустимости цессии обязательственных прав являлся дискуссионным. Ряд цивилистов (в частности, К. Победоносцев) «утверждали, что в настоящем состоянии нашего законодательства, то есть при отсутствии в нем общего постановления о допустимости цессии обязательственных прав, невозможно вывести из него общее положение о возможности их передачи, вследствие чего и следует считать допустимой ее только там, где закон прямо ее допускает по некоторым видам договоров и отрицать ее там, где закон об ней не упоминает. «1 Большинство же ученых утверждали о допустимости у нас цессии обязательственных прав в виде правила общего, «во-первых, потому, что это совершенно соответствует природе цессии, как акту распоряжения такими правами, которые находятся в сфере частного обладания; во-вторых, это обусловлено существом обязательственных прав как имуществ долговых»2.

Современное гражданское законодательство отвечает на вопрос о возможности уступки обязательственных прав (требований) четко: допускается передача любых имущественных прав, принадлежащих кредитору на основании обязательства (ст. 382 ГК РФ). Исключения составляют лишь некоторые права (требования), не способные участвовать в имущественном обороте в силу их характера. Круг данных прав определяется на основании ст. ст. 383, 388, и уточняется в нормах специального законодательства. Так, например, запрещается передача другому лицу права преимущественной покупки доли в общей собственности (п.4 ст. 250 ГК РФ); введен запрет передачи прав арендодателя, полученных на основании разрешения заниматься соответствующей деятельностью при аренде предприятия (п.2 ст. 656 ГК РФ), др.

б) Реальность передаваемого права (требования).

В соответствии с договором о цессии первоначальный кредитор передает новому кредитору право (требование). С тем, чтобы передача действительно состоялась, право — предмет передачи должно, во-первых, возникнуть у цедента, во-вторых, быть определенным, в-третьих, должно быть наличным, то есть существовать на момент его передачи.

Поскольку основанием возникновения правоотношений выступает, как правило, договор, следовательно, возникновение права зависит от действительности договора между первоначальным кредитором и должником.

Договор между первоначальным кредитором и должником может быть действительным, однако первоначальный кредитор заблуждается относительно характера правовых последствий данного договора. Например, цедент полагал, что право (требование) перешло к нему от первоначального кредитора, в то время как в действительности ему было лишь поручено истребовать от должника задолженность и передать ее доверителю.

Между товариществом с ограниченной ответственностью «Предприятие «ВолгоРос» и акционерным обществом открытого типа «Нефтегазовая компания «Славнефть» был заключен договор факторинга, предметом которого являлось денежное требование к акционерному обществу открытого типа «НОРСИ» о взыскании пени за просрочку оплаты нефти по договору от 05.01.94 N 4, заключенному между акционерным обществом открытого типа «Мегионнефтегаз» и производственным объединением «Горькнефтеоргсинтез» (ныне — АООТ «НОРСИ»), и процентов за пользование чужими денежными средствами. В свою очередь право требования АООТ «Славнефть» было передано первоначальным кредитором — АООТ «Мегионнефтегаз» по договору комиссии.

Из материалов дела следует, что во исполнение договора от 05.01.94 N 4 АО «Мегионнефтегаз» в течение 1994 года производило поставку товарной нефти АО «Горькнефтеоргсинтез». Несвоевременное исполнение покупателем обязательства по оплате поступившей продукции повлекло образование у него задолженности перед поставщиком.

В целях осуществления мероприятий по взысканию задолженности АООТ «Мегионнефтегаз» заключило с АО «Нефтегазовая компания «Славнефть» договор комиссии, в соответствии с которым компания обязалась за вознаграждение осуществлять реализацию нефти АООТ «Мегионнефтегаз» и взимание задолженностей предприятий и организаций перед обществом за 1993 — 1994 годы.

В соответствии условиями договора комиссии, взимание задолженности с предприятий и организаций осуществляется компанией в пользу АООТ «Мегионнефтегаз» по согласованному с ним графику. При соблюдении этого условия объединение обязуется выплачивать компании вознаграждение в размере 0,4 процента от уплаченных должниками сумм. Полученные денежные средства за вычетом сумм вознаграждения компания, согласно договора, перечисляет на расчетный счет АООТ «Мегионнефтегаз».

Таким образом, АООТ «Мегионнефтегаз» не выбывает из первоначального обязательства. Оставаясь правообладающим лицом, оно изменяет лишь фактический источник получения долга.

Между тем, согласно § 1 гл. 24 ГК РФ, уступка требования предполагает безусловную замену лица в обязательстве.Следовательно, вывод арбитражного суда о переходе прав АООТ «Мегионнефтегаз», основанном на договоре от 05.01.94 N 4, к АООТ «Нефтегазовая компания «Славнефть» в порядке уступки требования неправомерен.

В связи с этим акционерное общество открытого типа «Нефтегазовая компания «Славнефть» не могло передать не принадлежащие ему права кредитора предприятию «ВолгоРос» по договору о факторинге от 16.10.95.

Поскольку уступка требования не состоялась, основания для удовлетворения иска отсутствуют3.

Установив факт возникновения права, подлежащего передаче, следует выяснить вопрос о его определенности или по крайней мере определимости. Обратимся к дискуссии относительно возможности уступки прав недостаточно определенных и несозревших, в частности таких, по которым не наступил срок требования. С. К. Май в «Очерке общей части буржуазного обязательственного права» указывает на то, что предметом уступки в праве зарубежных стран могут быть требования, срок по которым не наступил или которые подчинены условию; уступка будущих требований4. На это же указывал К. Анненков: «нельзя найти в нашем законе каких-либо препятствий к допустимости цессии также обязательственных прав условных или не приведенных в ясность, или таких, которые не подлежали еще исполнению, на допустимость цессии которых указывалось в праве римском, уложении саксонском, и цессия которых может быть признана допустимой, как объяснил Сенат (реш.1871 г. №788), и у нас.» Полагаю, данная точка зрения обоснована и в рамках действующего законодательства. Положим, между первоначальным кредитором и должником заключен договор поставки, согласно которому кредитор обязан поставить должнику товар, а должник до наступления указанного в договоре срока (или в связи с наступлением определенного срока или события) обязуется оплатить данный товар. Договор вступает в силу с момента его заключения. Таким образом, право кредитора на получение оплаты от должника возникает в момент заключения договора. Это право пассивно, поскольку до наступления конечной даты платежа у кредитора не появляется возможность требовать от должника уплаты данной суммы, он не может понудить должника к исполнению обязанности, поскольку факта ненадлежащего исполнения обязанности пока нет. Поскольку у первоначального кредитора право появилось, объем этого права (сумма платежа) определен, он, в соответствии со ст. 384 ГК РФ, вправе уступить данное «несозревшее» право. Об одном из таких случаев идет речь в п. 2 ст. 826, который признает будущее денежное требование перешедшим к финансовому агенту после того, как возникло соответствующее право, а если денежное требование обусловлено наступлением определенного события, то и право возникает у цессионария в момент, когда указанное событие в действительности наступит. При этом нет сомнений в том, что первоначальный кредитор, уступив «несозревшее» право выбывает из обязательства.

Следует отличать «несозревшее» право от неопределенного права. Если право не является ни определенным ни определимым, очевидно, есть основания считать договор, на основе которого должна происходить цессия, лишенным условия о предмете, признаваемым для всех договоров существенным5.

Право (требование) может возникнуть у первоначального кредитора, быть определенным, однако с тем, чтобы выступить в качестве предмета уступки оно должно быть реальным, то есть не прекращенным на момент передачи.

Между АООТ «Промэлектромонтаж» в лице генерального директора АОЗТ «ББЛ», действующего на основании доверенности, и коммерческим банком «МАБИ» заключен договор купли-продажи от 01.09.93 N 01/13 нежилого здания. Пунктом 2.2 договора установлены порядок и сроки оплаты здания.

Считая, что банком «МАБИ» не выполнены условия договора по оплате здания, АОЗТ «ББПС», которому АООТ «Промэлектромонтаж» по договору уступки требования от 21.02.95 передало все права и требования по договору купли-продажи от 01.09.93 N 01/13, обратилось с иском о расторжении этого договора.

Из имеющихся в деле документов видно, что обязательства по оплате стоимости здания выполнены банком полностью.

Согласно пункту 4 договора купли-продажи от 01.09.93 N 01/13 передача здания банку «МАБИ» производится АООТ «Промэлектромонтаж» в сорокапятидневный срок и оформляется актом сдачи-приемки, подписываемым уполномоченными представителями сторон при условии выполнения условия договора об оплате.

Согласно акту приемки-передачи от 01.12.93 спорное здание передано в собственность коммерческого банка «МАБИ». Акционерное общество «Промэлектромонтаж» направило в Москомимущество письмо с просьбой переоформить на коммерческий банк «МАБИ» свидетельство на право собственности на переданное строение, поскольку необходимые средства от банка получены. В связи с этим Москомимуществом выдано коммерческому банку «МАБИ» свидетельство от 28.03.94 N 00-00130 на право собственности на указанное здание. Согласно справке БТИ N 1 Восточного округа города Москвы от 05.05.94 домовладение по спорному зданию зарегистрировано за коммерческим банком «МАБИ».

Читайте так же:  Требования к кранам козловым

Исходя из этого следует признать, что обязательства сторон по договору купли-продажи от 01.09.93 N 01/13 исполнены полностью, в связи с чем оснований для расторжения договора не имеется.

Решением от 18-20.04.95 в удовлетворении исковых требований отказано. ВАС РФ поддержал позицию суда первой инстанции6.

в) Объем передаваемого права

В соответствии со ст. 384 ГК РФ, «если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права». На основании данной нормы, а также, исходя из характера цессии (перемена лица в обязательстве), в правоприменительной практике господствующее положение занимает мнение о законности договоров уступки, предметом которых выступает право (требование) только в полном объеме. Уступка части требования признается незаконной. При этом под полным объемом права (требования), подлежащего передаче, понимается вся совокупность прав, возникающих у первоначального кредитора в отношении должника (право на получение суммы основного долга, право на взыскание неустойки, право на взыскание убытков) на основании конкретного договора. В том случае, если речь идет о двусторонних обязательствах, уступка права (требования) предполагается возможной только в том случае, если первоначальный кредитор исполнил свою обязанность перед должником или при условии перевода долга на то же лицо, которому уступается право (требование).

В русском гражданском праве уступка части требования допускалась: «по совершении цессии цедент теряет его право требования и, таким образом, как бы выбывает из обязательства и на его место становится цессионарий, но таким последствием цессия, очевидно, может сопровождаться лишь только в случаях передачи всего обязательства, но не обязательства в части, когда, очевидно, вследствие потери им только части требования, он не может перестать быть верителем в остальной его части, вследствие чего не может выбыть совсем из обязательства, а должен стать в нем рядом с цессионарием как его соверитель.»7

В настоящее время гражданское законодательство также не устанавливает видимых препятствий для уступки права (требования) в части.

Во-первых, ГК РФ, регламентируя порядок исполнения обязательств, предусматривает возможность их исполнения по частям (если это не противоречит существу обязательства) по соглашению сторон. Такая возможность предусмотрена в отношении делимых обязательств, которые «можно определить как обязательства, заключающиеся в таких действиях, которые могут быть исполняемы по частям без изменения свойства и уменьшения ценности всего обязательства»8. В рамках единого обязательства заплатить определенную сумму у должника может возникнуть несколько более мелких обязательств выплачивать эту сумму по частям к определенному сроку или в связи с наступлением определенного события. Исходя из этого, уступка первоначальным кредитором части требования к должнику приведет к возникновению множественности лиц на стороне кредитора, то есть возникнет два или более обязательств, причем во вновь возникших первоначальный кредитор не будет являться стороной. Положение должника в таком случае не меняется, поскольку его обязательство в сумме осталось прежним. Свобода передачи части требования предусматривалась в русском праве: «и точно также как может быть приобретена по отчуждению только часть известного права, может и прекратиться по отчуждению только часть права»9.

На возможность уступки части требования указывает законодательное положение о том, что право переходит к новому кредитору в том объеме, в каком оно существовало у первоначального, только в том случае, если иное не предусмотрено законом или договором. Таким образом, признавая незаконной практику уступки требования в части, правоприменительные органы посягают не действенность принципа свободы договора в гражданском праве.

Чаще всего уступка части требования встречается в длящихся обязательствах: по энергоснабжению, теплоснабжению и водоснабжению, иных. Кредиторы по основному обязательству (поставщики электроэнергии, воды, иных услуг), как правило, имеют большую кредиторскую и дебиторскую задолженность. Право (требование) рассматривается ими как удобное средство прекращения обязательств путем проведения зачетов. Практика свидетельствует о том, что расчеты между поставщиками и потребителями электроэнергии, воды, др. производятся периодично: помесячно, ежеквартально. То есть налицо исполнение со стороны потребителя обязательства по частям, а, следовательно, реальная возможность уступки требования долга за месяц (квартал, полугодие) и возникновение на стороне кредитора множественности лиц в обязательстве.

Общество с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Милосердие» общественной организации инвалидов Республики Башкортостан (далее — ТД «Милосердие») в связи с уступкой ему акционерным обществом «Каскад Таймырских ГЭС» права требования по договору поставки электроэнергии от 12.01.95 N 01/95 обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с исками к акционерному обществу открытого типа «Норильский горно-металлургический комбинат имени А.П.Завенягина» (далее — АООТ «Норильский ГМК») об обязании поставить в соответствии с указанным договором 2 066 тонн меди, а также о взыскании пени за задержку оплаты поставленной в 1995 году электроэнергии.

Акционерное общество уступило торговому дому право требования долга, пеней и процентов за пользование чужими денежными средствами по договору от 12.01.95 N 01/95 на поставку электроэнергии, заключенному между АО «Каскад Таймырских ГЭС» (продавец) и АООТ «Норильский ГМК» (покупатель).

Пунктом 4.1 договора установлено, что он действует с 01.01.95 по 31.12.95 и считается продленным до окончательного расчета покупателя за электроэнергию. Из материалов дела следует, что на день обращения ТД «Милосердие» в суд задолженность за март — май 1995 года ответчиком не погашена.

Кроме того, АО «Каскад Таймырских ГЭС» и АООТ «Норильский ГМК» 05.02.96 заключили договор N 01/96 на поставку электроэнергии сроком действия с 01.01.96 по 31.12.96, в котором предусмотрели порядок и сроки погашения ответчиком задолженности за 1995 год.

Данное обстоятельство свидетельствует о том, что отношения сторон в сфере энергоснабжения носят длящийся характер и на день предъявления иска не прекратились. Состав лиц в основном обязательстве остался неизменным: АО «Каскад Таймырских ГЭС» — энергоснабжающая организация, АООТ «Норильский ГМК» — потребитель.

Согласно § 1 гл. 24 ГК РФ уступка требования предполагает безусловную замену лица в обязательстве. В данном случае основное обязательство не прекратилось, о чем свидетельствует договор от 05.02.96 N 01/96, поэтому уступка требования неправомерна.

В связи с этим упомянутые договоры уступки требования в силу ст. 168 названного Кодекса являются недействительными, как не соответствующие требованиям закона. При таких обстоятельствах арбитражный суд не должен был удовлетворять иск, так как у ТД «Милосердие» отсутствовали основания для его предъявления10.

Говоря о «полной и безусловной замене» кредитора, ряд авторов имеет в виду, что кредитор по денежному обязательству, возникшему из договора, устанавливающего длящиеся правоотношения сторон (поставка продукции партиями в течение года, энергоснабжение, оказание услуг связи, аренда и многие другие), не может уступить свое право на получение всей или части задолженности с покупателей (потребителей, арендаторов) третьему лицу, не возложив на него одновременно всех своих обязанностей по договору11. Однако в том случае, если обязанности по договору в данной части (или в полном объеме) выполнены кредитором, он в праве уступить право требования исполнения от должника встречных обязанностей в соответствующей части третьему лицу (допустим, право на получение оплаты за поставленную партию продукции)12.

Такая позиция представляется не вполне законченной.

Говоря о возможности уступки права (требования) в части, следует иметь в виду два момента. Во-первых, не следует отождествлять понятия «договор» и «обязательство». Договор как соглашение сторон является основанием возникновения обязательств. Причем один договор является, как правило, основанием возникновения нескольких правоотношений. Например, договор поставки порождает обязательство по передаче товара; обязательство по оплате поставленного товара; обязательство по уплате неустойки в случае нарушения условий договора; в том случае, если поставщик принимает на себя обязанность хранить товар — обязательство по хранению; иные. Каждое обязательство самостоятельно — имеет своих субъектов, объект, содержание (права и обязанности сторон). Следовательно, можно говорить о допустимости перемены лица в каждом из обязательств, возникающих на основании одного договора. Поскольку каждое из обязательств самостоятельно, требование закона об уступке права (требования) в полном объеме следует считать соблюденным. При этом круг обязательств, стороной в которых выступает первоначальный кредитор будет сужаться; общее же количество обязательств и их содержание останутся неизменными; имеет место множественность лиц в договоре. Второй момент состоит в том (об этом уже упоминалось выше), что большинство обязательств по своей природе делимы и на основании одного сложного делимого обязательства может возникнуть ряд самостоятельных простых обязательств. В этом случае круг обязательств, стороной в которых выступает первоначальный кредитор, не уменьшается, однако эти обязательства сужаются по объему; появляется множественности лиц в обязательстве.

Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. 2 Договоры и обязательства. — СПб: Синодальная типография, 1896. — С.230.

Анненков К. Система русского гражданского права. том. III. Права обязательственные. — СПб: Типография М. М. Стасюлевича, 1898. — С.193.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 марта 1997 г. N 5464/96 // Вестник Высшего Арбитражного суда РФ. -1997. — № 6.

Май С.К. Очерк общей части буржуазного обязательственного права. — М.: Внешторгиздат, 1953. — С. 191.

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. — М.: Издательство «Статут», 1998. — С.373.

Постановление Высшего арбитражного суда РФ от 9 апреля 1996 г. № 563/96// Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. — 1996. — № 7.

Анненков К. Указ. соч. — С.206.

Анненков К. Указ. соч. — С.20.

Мейер Д.И. Русское гражданское право в 2-х частях. Ч.1. — М., 1997. — С. 167; также см. Анненков К. Указ. соч. — С.206.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 ноября 1997 г. N 2233/97// Вестник Высшего Арбитражного суда РФ. — 1998. — № 3.

Новоселова Л.А. Изменение лиц в обязательстве (некоторые теоретические и практические аспекты) (теория и практика) //Законодательство. — 1997. — N 6. — С. 13.

Ломидзе О. Уступка права (цессия)// Российская юстиция. — 1998. — № 4. — С. 16.

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.